25 августа 2014Академическая музыка
10582

Дармштадт — что-то среднее между пионерлагерем и исследовательской лабораторией

Как поживает Мекка послевоенного музыкального авангарда в 2014 году

текст: Любовь Морозова
Detailed_picture© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

Награждение Александра Хубеева стипендией на предстоящие в 2016 году курсы, блестящие премьеры пьесы Марины Хорьковой «klangNarbe» (трио Accanto) и нового опуса Владимира Горлинского «The Reason» (ансамбль Nikel), сольный концерт скрипача Владислава Песина с музыкой молодых русскоязычных композиторов — события, оставившие изящный российский след в крупнейшем биеннале современной музыки, Дармштадских летних курсах новой музыки. В контексте антипутинских настроений и негативной оценки российского вмешательства в украинский кризис крупнейшими немецкими СМИ этот культурный десант справился с ролью послов получше некоторых дипломатов.

Дармштадские курсы новой музыки нередко называют «столицей» contemporary music или же законодателем музыкальных мод, однако достаточно лишь однажды съездить в этот спокойный, почти курортный городок неподалеку от Франкфурта-на-Майне, чтобы почувствовать всю нелепость подобных пафосных метафор. Живая история музыки разворачивается вовсе не в престижных оперных театрах и акустически совершенных залах филармоний, а в гулких спортзалах, скромных классных комнатах и школьных вестибюлях, где сидеть чаще всего приходится прямо на кафельном полу. Между двумя десятками школ и камерных залов участники передвигаются на велосипедах, во время коротких перерывов профессура вместе со студентами жует на ходу турецкие кебабы, а перед носом живого классика Брайана Фернихоу организаторы захлопывают двери со словами: «Извините, но зал уже переполнен, и перерыва можете не ждать — с программы трио Accanto никто по своей воле не уйдет».

© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

Дармштадские курсы напоминают что-то среднее между пионерлагерем и исследовательской лабораторией. Тем не менее даже их не обошли политические манифесты: на открытии фестиваля зачитывались со сцены постулаты самых первых курсов, где говорилось о том, что созданы они в противовес национал-социализму, расизму и прочим «-измам» и только культура в состоянии победить идеологическое зло. Слова эти в далеком 1946-м были написаны буквально кровью: за два года до основания фестиваля, сентябрьской ночью 1944 года, город подвергся бомбежке, после которой каждые четыре из пяти домов превратились в руины. Предложение местного музыковеда Вольфганга Штайнеке устроить посреди этой разрухи фестиваль любой другой градоначальник воспринял бы как лихорадочный бред, но только не мэр Дармштадта Людвиг Метцгер. Вместе они обратились к выпускнику Гарвардского университета Эверетту Хелмсу, занимавшему в ту пору пост «музыкального офицера» подконтрольной США части Германии, и американская армия сперва дала разрешение на проведение фестиваля, а после подключилась к его проведению как идеологически, так и материально. В маленький охотничий домик на окраине Дармштадта — временное пристанище курсов — рояли завозили военные грузовики. Исполняли музыку Белы Бартока, Пауля Хиндемита, Арнольда Шенберга, Игоря Стравинского и прочих авторов, прежде запрещенных Гитлером как «дегенеративные».

© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

Всего за несколько лет Дармштадские курсы превратились в кузницу авангардной музыки. Ее олицетворением оказались четыре молодых таланта — немец Карлхайнц Штокхаузен, француз Пьер Булез и итальянцы Луиджи Ноно и Бруно Мадерна. В последующие десятилетия вожаками также становились Мортон Фелдман, Хельмут Лахенман и Брайан Фернихоу, выступавший в роли координатора композиторского курса с 1984 по 1994 год. Влияние техники «новой сложности» Фернихоу на молодые умы было столь сильным, что критики окрестили композитора первым британским автором, который вновь, после творившего в XV веке Джона Данстейбла, смог покорить всю Европу. Именно при Фернихоу определение Darmstadt-style как сухой интеллектуальной музыки сложно было оспорить. Однако за последние 20 лет ситуация существенно изменилась, и теперь подобная характеристика — не более чем устаревшее клише.

© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

«Мы являемся свидетелями возвращения определенной спонтанности в написании музыки», — подводит итоги своих дармштадских занятий со студентами Жорж Апергис. Другое безусловное доказательство роста интереса к иррациональной стороне композиции — один из центральных проектов курсов, двухдневный марафон, посвященный творчеству Джачинто Шелси. Факты и мифология вокруг личности самого загадочного итальянского автора XX века, его отказ от рационального подхода к сочинению музыки и вообще от создания партитур до сегодняшнего дня позволяли считать Шелси полным антиподом так называемой Дармштадской школы. Тем не менее организаторы курсов не просто вписали в план мероприятий концерты с музыкой итальянского мистика, но и поверили божественность его гармоний алгеброй на музыковедческом симпозиуме. Ансамбль Klangforum Wien после долгих поисков раздобыл точную копию ондиолы — синтезатора, на котором сочинял Шелси, а семь знаменитостей — Ранхильд Берштад, Георг Фридрих Хааз, Фабьен Леви, Тристан Мюрай, Михаэль Пельцель, Михель Рот и Никола Сани — сделали оркестровые версии музыкальных эскизов Шелси, созданных им на ондиоле. В отличие от ошеломляющих оркестровок Вьери Тосатти (итальянского композитора-аранжировщика, прославившегося не только своим мастерством, но и грандиозным скандалом вокруг попыток присвоить себе авторство работ Шелси), транскрипции перечисленных современных авторов сложно назвать точным переводом с языка черновиков на оркестровый. Это семь абсолютно разных попыток повенчать творчество Шелси со своим собственным, которые, возможно, и сделаны с позиций изучения стиля итальянского композитора, однако жонглируют лишь внешними его характеристиками — импровизационным началом, микрохроматикой, орнаментикой, биениями и т.п. Воссоздать же колоссальное внутреннее напряжение его музыки, ее кипящую лаву не только сложно, но и, пожалуй, боязно.

© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

О доминировании чувственного аспекта над технической стороной композиции в продолжение многочисленных открытых репетиций и дискуссий неоднократно заявлял и Хельмут Лахенман. И жаловался, что исполнителям это сложно втолковать. «О, Хельмут, я придумал для тебя новый звук — хссс-пшшш-фррр» — так, по словам 79-летнего живого классика, нередко начинается его общение с музыкантами. «Я не гонюсь за всеми подряд новыми звучаниями, — отрезает Лахенман. — Нужны только те, которые действительно меня трогают». Анализируя во время открытой репетиции одну из своих партитур — вокальную пьесу «Got Lost», — он придумывает десятки житейских и исторических параллелей, чтобы объяснить тот или иной замысловатый прием. «Вы, конечно, слышите, что я употребляю тут Тристан-аккорд», — обращается он к неуверенно кивающей в ответ публике после очередного скрежета, извлекаемого из струн рояля его женой Юкико Сугаварой.

© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

Одна из самых помпезных партитур XX века — «Carré» Карлхайнца Штокхаузена, включенная директором курсов Томасом Шефером в программу открытия фестиваля, — написана в сериальной технике, но, как говорится, любят ее здесь не только за это. «Carré» — один из ранних примеров целенаправленной работы композитора с пространством. Публику по периметру окружают четырьмя оркестрами и хорами, руководимыми четырьмя дирижерами, и предлагают насладиться акустическим эффектом звукового пинг-понга: обрывки фраз, подобно теннисным мячикам, перелетают над головами слушателей от одного ансамбля к другому. Посвященность слушателя в сериальную веру совершенно не обязательна: насладиться квадрофоническим эффектом способен любой. В конце программы вечера пьесу повторяют — можно сменить свое положение в пространстве зала и фактически услышать новый вариант звучания партитуры.

© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

Вообще попытки организаторов завлечь обычных горожан в лагерь новой музыки вызывают уважение. Бельгийский ансамбль Nadar исполняет пьесу Михаэля Майерхофа на одной из городских площадей. Музыканты сидят на пьедесталах по ее периметру, в центре расположен гигантский куб для видеопроекций, а в четырех дальних углах размещены воздушные шары, и ритмичная подача в оболочку аэростата горячего пара превращает шары в полноценные музыкальные инструменты. Необычное зрелище удерживает на газонах даже собачников и заехавших сюда на самокатах детей.

© Daniel Pufe / Internationale Ferienkurse für Neue Musik

Свежий формат концертного события предлагает и молодая икона Дармштадта — Йоганнес Крайдлер. Его семичасовой «Audioguide» — это смесь ток-шоу с перформансом, видеоартом, концертом и, в конце концов, вечеринкой, во время которой можно свободно перемещаться с бутылкой пива в руках между залом и уличной тусовкой. Приступая к работе над этой партитурой, Крайдлер, кажется, сначала составил список табуированных тем, а затем одну за другой включал их в партитуру. Знаменитое исполнение Леонардом Бернстайном Симфонии № 5 Дмитрия Шостаковича тут разрезано на полоски секундными паузами, словно оно было предварительно пропущено через шредер. «Differenz / Wiederholung» Бернхарда Ланга звучит под видеоряд из любительских порнофильмов. Оргия из нескольких десятков трущихся друг о друга скрипок сопровождается кадрами курящих проституток, после чего скрипки, разумеется, разбиваются в щепки, а заодно спиливаются декоративные пальмы перед сценой. Речь Гитлера превращается в остроумную нарезку. Над музыкальным театром Лахенмана подтрунивают, глядя ему — сидящему в зале — в глаза. «Каждый рай может быть тюрьмой», — скажет днем позже титулованный предшественник Крайдлера. И как бы мы ни относились к подобным экспериментам, именно они не дают музыке быть стерильным раем, из которого хочется сбежать ради глотка пыльного, горячего воздуха автострады.

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
Наше нынешнее состояние похоже на «принудительный аутизм»Общество
Наше нынешнее состояние похоже на «принудительный аутизм» 

Сегодня, во Всемирный день распространения информации об аутизме, вы можете помочь фонду «Антон тут рядом». Почему это важно именно сейчас — объясняет Любовь Аркус в маленьком тексте и маленьком фильме

2 апреля 20201585