Шар и крест

24 октября исполнилось 90 лет Софии Губайдулиной. Этому событию был посвящен один из имиджевых концертов Московской филармонии, который провел Владимир Юровский с не чужим себе Госоркестром (с этого сезона он в нем объявлен почетным дирижером, а обязанности главного перешли к Василию Петренко). Последние 30 лет София Асгатовна живет в немецкой глубинке, в тишине на природе, и по-прежнему пишет музыку — вовсе не обязательно тихую и благостную. Последнее из написанного, яростный «Гнев Божий» для большого оркестра — тоже был в московской программе. Пандемию это сочинение не имело в виду, оно родилось чуть раньше, в честь 250-летия Бетховена, и содержит весьма резкий ответ на благодушие его обнимающихся миллионов. Но так вышло, что до Москвы оно звучало только один раз при довольно апокалиптических обстоятельствах — 6 ноября 2020 года в пустом карантинном зале венского Музикферайна.

В Губайдулиной сходятся самые, казалось бы, разнонаправленные вещи. Это и гонимый советский андеграунд, и респектабельная классика, вера и рацио, символ и абсолютно вещественный, осязаемый звук, честертоновские шар и крест. Губайдулина — это и сегодня, и вчера, и даже позавчера, а может и послезавтра. Прочувствовать объемность времени и истории Юровский умеет как никто. Поэтому программа, изобретательно им составленная и снабженная безукоризненной экскурсией лектора Ярослава Тимофеева, сумела добиться от слушателей почти невероятного — удивления.

© Московская филармония

Безусловным главным козырем был очень многолюдный финальный Концерт для двух оркестров, для исполнения которого к ГАСО присоединился Большой джазовый оркестр под управлением Петра Востокова с ударной установкой, саксофонами и бас-гитарой, бэк-вокалом в лице Анны Бутурлиной, Елены Веремеенко и Надежды Гулицкой и голосом Чулпан Хаматовой в записи, читающим стихотворение Фета «Какая ночь». Эта удивительная и почти забытая партитура была написана для мюзик-холла в 1976 году — Губайдулиной для выживания в эпоху соцреализма приходилось подрабатывать прикладной музыкой, что в то время считалось почти унизительным, а сейчас не может нас не радовать. Раскопанный Юровским Концерт для двух оркестров сегодняшнему метамодерну и постиронии как раз впору и тянет на откровение. Не исключено, что его ждет новая успешная жизнь (тем более что среди восторженных слушателей в зале был Кирилл Серебренников).

© Московская филармония

Еще одной такой как бы «несерьезной», но на самом деле очень губайдулинской вещью в программе была написанная в 1971 году для детского радиоспектакля симфоническая «Поэма-сказка». Из относительно новых времен — тончайшая зарисовка 2002 года для восьми виолончелей под названием «Мираж: танцующее солнце», которую исполнили музыканты ГАСО под предводительством Антона Павловского. «Настоящая» же Губайдулина ранней поры, совмещающая свободу, нежность и бунт, была представлена двумя восточными кантатами конца 1960-х. «Ночь в Мемфисе» на тексты из древнеегипетской лирики своим роскошным меццо-сопрано пряно спела Елена Манистина. В кантате «Рубайят» на стихи персидских средневековых поэтов Хакани, Хафиза и Омара Хайяма был великолепен баритон Борис Пинхасович, главная звезда шостаковичевского «Носа», только что выпущенного Владимиром Юровским и Кириллом Серебренниковым в Баварской опере (вот тут пока еще можно посмотреть, торопитесь, уж очень злободневно). В общем, больше Губайдулиной, хорошей и разной. А если за дело берется Юровский, то разная тоже оказывается очень хорошей.

Понравился материал? Помоги сайту!