Глаза разбегаются. Уши тоже

К вопросу «кто все эти люди?» оперному театру вообще-то не привыкать, но в новом «Риголетто», выпущенном Московским академическим музыкальным театром имени Станиславского и Немировича-Данченко, он стоит остро как никогда. Дебютировавший в опере режиссер Владимир Панков (основатель студии SounDrama, худрук «Центра драматургии и режиссуры») сумел все так устроить, чтобы было не только невозможно понять, что происходит на сцене, но и просто разобраться, кто есть кто. Где тут распутный Герцог, где горбатый шут Риголетто, а где его невинная дочка Джильда не сразу и разглядишь. Джильд в спектакле целых три. Остальных героев по двое — один поет, другой танцует (хореограф Екатерина Кислова). В самом деле, кругом же — театр оперы и балета, чего мелочиться!

Но и это далеко не все. Оператор с камерой бегает за артистами по сцене, а то и по залу, чтобы на видеозаднике (видеохудожник Кирилл Плешкевич) мельтешило ч/б с крупными планами live (ок, это наиболее стильная часть происходящего). Когда постановщикам надоедает ч/б, то по экрану разливается дурная компьютерная бесконечность а-ля спящий режим прежнего поколения десктопов (это просто вон из профессии). Когда надоедает и это, нам транслируют из ямы монументально дирижирующего Феликса Коробова. Возможно, это такая шутка. В любом случае, о маэстро Коробове еще отдельный разговор впереди.

© Сергей Родионов

На сцене в это время тоже кипит жизнь, иногда совсем непредсказуемая и необъяснимая. Помимо удвоенного состава солистов в ней, среди прочего, участвуют артисты комедии дель арте и вообще Оперы Ивановны как таковой, хор российской армии в полном обмундировании, сидящий, свесивши ножки в оркестровую яму (видимо, тоже шутка), трио амуров с золотыми крыльями воинствующе китчевого вида, братки в костюмах и черных очках, хоровод в кринолинах и кокошниках, смысл которого проясняется лишь на поклонах — он в том, что это МУЖЧИНЫ в кринолинах и кокошниках (автор декораций и костюмов — Максим Обрезков). В общем, куда потрачены деньги налогоплательщиков — видно невооруженным глазом.

Во время того спектакля, на котором была я, в зале сидели участники проходящего сейчас в Москве шестого фестиваля музыкальных театров России «Видеть музыку», и, надо думать, все это неприлично расточительное московское забордюривание должно было их особенно сильно раздражать. Другая болезненная мозоль — чужаки в опере, все эти мигранты из мира драматического театра и его, пусть даже самых музыкальных, закоулков. Они не знают законов оперы, не понимают ее и хотят только самовыразиться за ее счет, доколе их терпеть? Это довольно опасный ход мыслей, отрицающий развитие, эксперимент и вливание свежей крови. Но свежеиспеченный «Риголетто», к тому же находящийся в опасной близости от недавнего невразумительного «Дон Жуана» в Большом театре (режиссер — еще один дебютант в оперном жанре Семен Спивак), никаких других вариантов не оставляет.

© Сергей Родионов

Больше всего в спектакле Панкова повезло арии Джильды «Caro nome». Сцена вдруг расчистилась, одна из трех Джильд (сопрано Дарья Терехова) уселась петь на балкончик, Джильда-девочка (актриса Александра Чуйкова) тихонько играла в кукольный оперный театр. Глаза отдыхали, уши в целом тоже. Меньше же всего повезло Песенке Герцога (Чингис Аюшеев). Вереница красавиц, чьи сердца склонны к измене, выплыла, смутно напоминая тамбовский хор из позднесоветского фильма «Забытая мелодия для флейты» и громко покрикивая в такт хитовой музыке (а что, только Богомолову можно издеваться над авторской партитурой?!). Сам же Герцог был угнан режиссером в проход партера, откуда заканчивал петь свой номер с медицинской маской на лице (осталось неясно, это шутка или требование Роспотребнадзора). Риголетто (Андрей Батуркин) более-менее счастливо избежал мизансцен подобной выразительности.

© Сергей Родионов

Но никто оказался не защищен от странностей взаимодействия певцов и оркестра. Иногда казалось, что этого взаимодействия не предполагается в принципе, что прекрасная вердиевская музыка сейчас остановится или развалится на кусочки. Особенно страшно было во время зависаний Герцога на высоких теноровых нотах, после которых он категорически не мог совпасть с оркестром, и во время сложных ансамблей, превращающихся в одну большую кучу-малу. И тут уж не сошлешься на свежую кровь. Маэстро Коробов, в отличие от Панкова, в опере не новичок, а главный дирижер МАМТа.

Понравился материал? Помоги сайту!