Национальные мотивы в эпоху постправды

Каждый год во вторую неделю января мы с друзьями ходим на фестиваль камерной музыки «Возвращение». Это у нас такая традиция. Ей уже 23 года. «Возвращение куда?» — спрашивает мой немного более молодой сын, и ему трудно объяснить, почему столько пафоса в свое время вызывал приезд студентов из-за границ домой на новогодние каникулы. Студенческая тема для повзрослевших «возвращенцев» уже давно неактуальна, но незыблемы другие свойства фестиваля, не только не дряхлеющего, а становящегося все отвязнее и непредсказуемее. И все ярче блистающего своей кураторской изобретательностью, за которую бессменно несут ответственность скрипач Роман Минц и гобоист Дмитрий Булгаков. Итак: нельзя повторять то, что уже было исполнено в предыдущие годы, а выискиваемые сочинения должны складываться в тематические блоки.

Вот, например, одна из тем нынешнего «Возвращения» — «Фейклор», этакая ухмылка XXI века над канонизированным глинкинским заявлением о том, что музыку-де сочиняет народ, а композиторы ее только аранжируют. Из ухмылки получилась яркая, объемная и даже полемическая программа, потому что вместе с фольклором (настоящим или фейковым) хочешь не хочешь, а вылезает идеология. Будь то романтические поиски национального самосознания у Роберта Шумана (Пять пьес в народном духе для виолончели и фортепиано, Борис Андрианов и Андрей Гугнин), неофольклоризм раннего бунтующего XX века или мучительное выращивание искусства, национального по форме и социалистического по содержанию.

© Екатерина Ключникова

Шедевр «возвращенцы» могут сделать из чего угодно — хоть из «В лесу родилась елочка» или гаммы до мажор. Это вообще не проблема. В авангарде тут — невозмутимый победитель конкурса Вана Клиберна Вадим Холоденко, уже блеснувший на прежних фестивалях Вальсом Грибоедова и «Амурскими волнами». На этот раз он мастерски проаккомпанировал хору Гнесинского училища еврейскую песню «Аз дер ребе Элемелех» (на русском языке известную как «Дядя Эля»). Даже пришлось бисировать.

Но шутки шутками, а национальные мотивы, любовно найденные и почищенные для этой программы, в нашу эпоху постправды расцвели и заблагоухали самым невероятным образом. В Концертино (1925) Эрвина Шульхофа для флейты (Мария Алиханова), альта (Михаил Рудой) и контрабаса (Павел Степин) можно было расслышать что-то менестрельное, в фортепианной сюите (1925) Мануэля де Фальи из балета «Любовь-волшебница» (Яков Кацнельсон) — звонкий зной фламенко, в «Микрокосмосе» Бартока (авторское переложение семи пьес для двух роялей (1940), Екатерина Апекишева и Вадим Холоденко) — космос музыкальных революций второй половины XX века, а в раннем (1932) Трио Хачатуряна для кларнета (Михаил Безносов), скрипки (Айлен Притчин) и фортепиано (Андрей Гугнин) — вообще почему-то Леонида Десятникова. В двух жанровых пьесах Сулхана Цинцадзе «Хоруми» (1948) и «Сачидао» (1950) для альта (Андрей Усов) и фортепиано (Ксения Башмет) честно слышалось «национальное по форме и социалистическое по содержанию», очень качественное. В «Плаче» (2001) нашей современницы Елены Лангер для солирующей скрипки (Роман Минц) и струнного оркестра (Entre Nous под управлением Азима Каримова) — обещанный ею в аннотации ритуальный причет вокруг невесты на русской свадьбе.

© Екатерина Ключникова

Роскошный букет исполнителей (с особо выдающимся фортепианным сегментом) в этой программе был дополнен Елизаветой Миллер. Для исполнения «Фанданго» (1795) чешско-петербургского композитора Ивана Прача ей на сцену вынесли старинный тангент-клавир (один из предшественников рояля), тембровые и динамические возможности которого она продемонстрировала с изумительной свободой.

Завтра «Возвращение» в Малом зале консерватории завершается традиционным «Концертом по заявкам». Перед этим программа «Отцы и дети» собрала музыку, спровоцированную разнообразного рода перипетиями в отношениях детей с их родителями (сюда входит и тот случай, что известен как «Моление о чаше» в Гефсиманском саду). И еще одна программа под названием «Страна глухих» объединила сочинения композиторов, имевших проблемы со слухом, демонстративно обойдя при этом Бетховена.

© Екатерина Ключникова

По злой иронии судьбы в эти же самые дни Бетховена, а также не чужого «Возвращению» Романа Минца обошли и гораздо менее элегантным образом. «Аптекарский огород», затеявший было отпраздновать 250-летие венского классика, посреди дороги вдруг передумал и расторг контракт со своим куратором. А затем, оскорбившись постом Минца в ФБ (буквально как ОМОН — бумажным стаканчиком), и вовсе отменил оставшиеся концерты цикла.

Так мы получили сразу два образцовых примера правильного и неправильного ведения дел для учебников по концертному менеджменту. А новогодней традиции тем временем пошел 24-й год.

Понравился материал? Помоги сайту!