17 октября 2019Академическая музыка
4176

Ревитализация

Музыкально-театральный фестиваль «[Место: Смоленск]» в городском саду, на обувной фабрике и в заброшенном доме

текст: Марина Монахова
Detailed_pictureЦех обувной фабрики© Елизавета Поварова

«А это действующая фабрика?» — спрашиваю смолянку Наташу, пока мы в потемках, стараясь не провалиться в лужи, минуем расстояние от проходной до здания цеха. «Честно говоря, не знаю. Я вообще не в курсе была, что у нас что-то такое есть и работает». Внутри полумрак, сквозняк, широкие лестничные пролеты; перед входом в цех (он же сегодня — концертное пространство) — свечи (ровно под шкафом «Пожарный кран»), импровизированный буфет, разношерстная тусовка из смолян и петербуржцев, явно приехавших поддержать занятых в проекте друзей. Событие вечера — концерт-перформанс «Музыка. Машины»: «поэма о заводах, которых больше нет», где анонсировано слияние музыки, лязга машин и воспоминаний смолян.

Пространство цеха — три разделенных колоннами пролета, в центре — лента конвейера и нотные пульты, по бокам — заводские станки и экраны, по которым побежит текст об истории фабрики: наименования изделий и артикулов, перечень ее некогда впечатляющей инфраструктуры (общежития, детский сад, самодеятельный ансамбль). На сцене же, точнее, в расцвеченном профессиональным светом цеху — ансамбль совсем не самодеятельный. Это музыканты московского проекта «Геометрия звука», работающего в экспериментальных форматах, с ними — создатель «Геометрии» и композитор фестиваля «[Место: Смоленск]» Даниил Посаженников.

В исполнении небольших составов, от соло до трио (Кирилл Кравцов — скрипка, Андрей Усов — альт, Александр Лунегов — виолончель, Мирослава Тырина — мандолина, Анна Добрецова — арфа, Роман Малявкин — аккордеон), и вплоть до финального, собирающего всех ансамбля — разнохарактерные и разностилевые зарисовки. В них — и вслушивание в микрохроматику, эффектно подзвученную цеховой акустикой, и скрежещуще-механическое звукоизвлечение, и минималистические паттерны, часть которых — смещающийся акцент запущенного станка-пресса (режиссер концерта-перформанса Петр Чижов клепает на нем стельки), и задушевно-«советское» трепетание мандолины, и звучание «ля», извлекаемого ударами пяти камертонов обо все подряд цеховые поверхности.

«Есть такая тема — ревитализация пространства, когда с ним происходит что-то, меняющее знак его существования, — говорит Петр Чижов. — В 1979 году здесь было огромное производство, а теперь из всей фабрики работает один цех, а конкретно этот — простаивает, здесь ничего не происходит. Благодаря тому, что мы здесь делаем, сюда возвращается жизнь: приходят музыканты, приходят зрители, цех наполняется звучанием — но уже другим, не тем, что раньше, люди опять здесь ходят, дышат, смотрят, взаимодействуют с машинами — но уже иначе, не так, как это было 30 лет назад».

Даниил Посаженников рассказывает, что партитуру такой, какая она есть, сформировало само цеховое пространство: его акустика как никакая другая ярко высветила наслоение обертонов во фрагментах, использующих микрохроматику, — и содержащая их ранее написанная пьеса задала смысловой стержень всей композиции.

«Одна из наших задач — исследование пространств и создание проектов, привязанных к конкретному месту, — рассказывает Даниил. — У нас произошла качественная коллаборация с Петей, потому что наш подход к работе очень схож: он получает отклик от конкретного места через драматургию, считывает связанные с местом истории. Мы тоже приходим в пространство, исследуем его, смотрим, представляем, пробуем что-то играть, слушаем, как оно звучит. Даже если в этих проектах есть уже написанные пьесы, главная моя задача заключается в том, чтобы они стали частью общей партитуры. Стержень я делаю из того, что продиктовано этим пространством».

Пространством самого Смоленска продиктован и каждый театральный проект фестиваля: три спектакля открытой формы, которые прежде играли отдельно, теперь спрессованы в один день, своего рода эпилог к ним — Реквием, «прощание с городом через академическую музыку и тексты смолян». Их создатели — постоянная команда проекта: наряду с Петром Чижовым это драматурги Элина Петрова и Ксения Савельева, продюсер Юлия Леленкова.

Вместе спектакли складываются в большую композицию, которая с разных точек зрения и разными инструментами исследует настоящее и прошлое города. Не того, который «город воинской славы», «щит России», «Наполеон и Гитлер», а того, что определяет повседневность, что вплетен в драгоценные воспоминания детства и молодости, в историю каждой семьи.

«Опыт со зрителем» — спектакль без актеров, в котором спровоцированные между зрителями диалоги о родных и любимых городах чередуются с вербатимами о буднях смолян — от разговоров о жизненных перспективах до монолога у тюремного дома и рекомендаций по выбору мясных магазинов. «Карманный Смоленск» — аудиоспектакль-променад, в котором взгляд профессиональных историков на прошлое города, их оценка тех или иных событий переплетаются с неотделимыми от них личными историями. О том, как бабушки и деды после войны жили в развалинах крепостной стены XVII века (той ее части, что не успел уничтожить, отступая, Наполеон) — потому что остальной город был разрушен; как в 90-е не было ничего круче для студенток СмолГУ, чем встречаться с лихими парнями, козырявшими тем, что они лежали в местной психушке (вот ее скромное здание утопает в пылающей смоленской осени, вниз уходит мостовая — тоже века семнадцатого, под ворохом листьев немудрено не заметить); как до открытия загса в бывшем особняке главы Смоленской губернии Энгельгардта молодых расписывали в здании ДК железнодорожников; как читали послание от предыдущих поколений (капсула с посланием потомкам была заложена в крепостную стену в 1963 году и вскрыта в 2013-м, в дни празднования 1150-летия Смоленска) и как оставляли послание поколениям будущим.

«Там был мой дом»«Там был мой дом»© Елизавета Поварова

Центр большой композиции спектаклей — site-specific «Там был мой дом». Прежде его играли в квартире, пока один из зрителей не предложил использовать в качестве площадки старый дом, в котором прошло его детство. Не всегда понятно, где здесь заканчивается естественный интерьер и начинается работа художника (Егор Пшеничный), — разве что закрепленные в самых неожиданных местах зеркальные куски намекают на художественное измерение этого пространства. Остальное — жившие тут или сюда привезенные, знакомые каждому советскому человеку вещи (ковер с оленем, разрушающаяся выбеленная кирпичная печка, букеты засушенных цветов на веранде, комнатная лиана, истлевшая будто бы вместе с жизнью, которая покинула эти стены, ключи и мухобойка на подоконнике, стопки пожелтевших книг, пузырьки из-под одеколона «Гвоздика») — работает как мощный телепорт в собственное детство. Стержень происходящего — монолог вернувшегося в дом детства героя (Иван Решетняк): его голос звучит в наушниках, а сам он следует из комнаты в комнату, перебирая воспоминания, во многих из которых зрители тоже без труда узнают себя, и размышляя о том, что дом — такой, каким он должен быть, — остался для него здесь и одновременно в прошлом. Для усиления эффекта — температура не сильно выше нуля, тепло и запах костра, вокруг которого греются зрители в ожидании спектакля, дрожь голоса замерзшего актера; для усиления саспенса — заунывные кластеры аккордеона (Роман Малявкин).

«Там был мой дом»«Там был мой дом»© Елизавета Поварова

Завершение долгого дня и одновременно эпилог к нему — Реквием Даниила Посаженникова (к уже знакомым музыкантам присоединяются сопрано Марина Рубцова и саксофонистка Юлия Биховец); его части перемежаются текстом, в котором одновременно — попытка представить Смоленск как человека и прощание с городом, откуда уезжают.

«Уезжают, а потом возвращаются — со спектаклями, концертами, фотовыставками и перформансами, — говорит Петр Чижов, добавляя, что все его проекты в Смоленске продиктованы в том числе и желанием понять что-то важное и про себя, и про пространство, в котором он сформировался. — Для меня важно, что я могу привнести сюда что-то, о чем ребята здесь, может быть, не слышали, чего они не знают. Например, в прошлом году мы приехали сюда с документальным театром — и свой доктеатр в Смоленске после этого не появился, хотя я знаю, что здесь есть люди, которые бы хотели, чтобы он в городе был. Зато появились журналисты, которые делают проект “Смоленск изнутри”, появилась выставка, посвященная историям смолян, — то есть доктеатр, попав сюда, открылся по-другому, и предугадать, как что-то отзовется, невозможно».

Привлекая внимание к неизвестным локациям в своем родном городе, Петр надеется, что идею их исследования и арт-освоения подхватят местные художники: обувная фабрика пополнила список наряду с льнокомбинатом и кинотеатром «Октябрь», в котором еще год назад команда сделала перформанс в хранящих дух прошлого советских интерьерах, а сегодня все это оказалось сметено и погребено под типовым ремонтом — пространства уходят. Одновременно проект развивается и масштабируется, приходя в другие города (пока в этом списке наряду со Смоленском — Вологда и Липецк), где команда не только показывает спектакли, но и читает лекции, проводит практикумы, стремясь вовлечь горожан в создание документальных и сайт-специфичных событий и изменить тем самым их взгляд на повседневные, ритуальные вещи.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
«Когда жертву назначают — это фальшивый нарратив. И неважно, что он создан ради высшей цели. Если ты хочешь определить, кто здесь жертва, посмотри на мир!»Общество
«Когда жертву назначают — это фальшивый нарратив. И неважно, что он создан ради высшей цели. Если ты хочешь определить, кто здесь жертва, посмотри на мир!» 

Катерина Белоглазова узнала у Изабеллы Эклёф, автора неуютного фильма «Отпуск», зачем ей нужно было так беспокоить зрителя

12 декабря 20191677
Виржиль Вернье: «Я испытываю страх перед неолиберальным миром. В кино я хочу вернуть себе силу, показать, что мы не боимся»Общество
Виржиль Вернье: «Я испытываю страх перед неолиберальным миром. В кино я хочу вернуть себе силу, показать, что мы не боимся» 

Алексей Артамонов поговорил с автором революционного фильма «София Антиполис» — полифонической метафоры сегодняшнего мира в огне

12 декабря 20191134
«Чак сказал: “Она — секс-робот. Как мы можем сделать понятным для зрителя, что я с ней не сплю? Мы ведь только что познакомились”»Общество
«Чак сказал: “Она — секс-робот. Как мы можем сделать понятным для зрителя, что я с ней не сплю? Мы ведь только что познакомились”» 

Поразительный фильм Изы Виллингер «Здравствуй, робот» — об андроидах, которые уже живут с человеком и вступают с ним в сложные отношения. И нет, это не мокьюментари, а строгий док

10 декабря 20192495