2 октября 2019Академическая музыка
4984

Родительская гиперопека и другие ужасы

«Риголетто» от Франдетти в Екатеринбурге

текст: Марина Монахова
Detailed_picture© Елена Лехова / Урал Опера Балет

«Урал Опера Балет», как и Большой театр, открыл двери эстетике мюзикла и тоже обратился для этого к режиссеру Алексею Франдетти. В конце сентября прошла уже вторая серия премьерных показов его «Риголетто». Одновременно спектакль стал инаугурационным проектом для дирижера Константина Чудовского. На следующий день после не самого удачного спектакля с первым составом (киксы, поскрипывание и бряцание оркестрового механизма) новый музыкальный шеф театра сумел «собрать» оркестр (в дополнение к музыкантам в яме из-за сцены звучит духовая группа, а на сцену выходит струнный ансамбль). Результат — сбалансированное звучание, эффектности которому добавил благородный объем хора (хормейстер — Анжелика Грозина).

«Трагикомическое» партитуры Верди, шокировавшее современников, Франдетти превратил в сочетание мюзикла и хоррора. Из мюзикловой почвы растут и броская однозначность персонажей, и стремление заставить хор если не танцевать, то картинно позировать, если не продвигать действие вперед, то вносить в него декоративное оживление: он незамысловато-простодушно, в такт музыке, выстраивается в эффектные стоп-кадры, носит на руках Герцога, распевающего свою знаменитую балладу «Та иль эта, я не разбираю», изображает нехитрую подтанцовку, издеваясь над отчаянием Риголетто.

© Елена Лехова / Урал Опера Балет

Хоррор вырастает не только из жестокости самой фабулы, но и из линии, инкрустированной в тело основного сюжета. В истории горбуна для режиссера ключевой оказалась проблема отношений родителя и ребенка. То тут, то там, наводя жути, по сцене безмолвно проходит девочка лет восьми (Елизавета Бугулова): сиреневое платьице, на шее — католический крестик, копна кукольно-белых волос, плюшевая овечка в руках. Сама невинность в ожидании заклания.

Настоящая, поющая, Джильда (в двух составах — Ольга Вутирас и Наталья Мокеева) — тоже ребенок, но не восьми, а лет шестнадцати: те же платьишко, кукольность, подростковая угловатость. Но при этом — уже желание и видеть мир за пределами золотой клетки, воздвигнутой опекой родителя, и в конце концов разобраться, кто же он — ее отец? Риголетто не готов ни к этим вопросам, ни к свободе воли, поэтому предпочитает строить отношения не с реальным тинейджером, а с фантомом, который всегда рядом с ним: поддержит, утешит, а главное — не воспротивится удушающей инфантилизации. Не воображаемая, а настоящая дочь еще принимает из рук отца плюшевую игрушку, но уже раздраженно скидывает его ладонь с плеча, получив вместо ответов отговорку и проповедь.

© Елена Лехова / Урал Опера Балет

Риголетто (Юрий Девин, Валерий Гордеев) как по инерции скользит по траектории вердиевской роли; его атрибут — нелепая хламида, надетая на плечи длинная красная бахрома. Без радости отбывает он свою шутовскую обязанность: крутится, суетится, напоминая аляповатую елочную игрушку, когда можно — с раздражением снимает кричащее одеяние, оставаясь в обычном костюме. Остальные персонажи существуют еще более номинально: в пространстве, где легкомысленно смешиваются времена и эпохи (режиссер, правда, уточняет: это Италия 1960-х годов). Баловень судьбы Герцог — любитель женщин с маниакальной тягой к фотосъемке (в исполнении Ильгама Валиева — Гумберт-обольститель, у Сергея Осовина — избалованный юноша, кажется, искренне уверенный, что каждая влюбленность — до конца жизни); ему и его мужской компании с повадками ОПГ отведены условно современные костюмы, здесь же — их подруги в избыточно блестящих вечерних платьях. На праздник в доме Герцога, пластиковой стерильностью интерьера напоминающем коридоры нуворишских гостиниц, врывается моложавый Монтероне (Владислав Попов, Михаил Коробейников) — почему-то в советской военной форме: гимнастерка и галифе, поперек груди — планшетка медалей. Риголетто бросает ему в лицо не только насмешки над отцовским горем, но и пригоршни блесток; в финале он в крови и блестках обессиленно распластан на полу. В хороводе персонажей — мучительно переживающая измены мужа глубоко беременная Герцогиня (Елена Бирюзова, Мария Орлова), Спарафучиле — один из распорядителей герцогского праздника (Гарри Агаджанян, Владислав Трошин), Маддалена (Надежда Рыженкова, Ксения Ковалевская), примеряющая по указке брата все тот же кукольно-белый парик и с удовольствием позирующая Герцогу в импровизированной фотосессии.

© Елена Лехова / Урал Опера Балет

Для Франдетти виновник трагической развязки — сам Риголетто. Перед третьим актом — вставная сцена: под закольцованные, как в кошмаре, детские смех и лепет на авансцену выходит маленькая Джильда, женский голос произносит монолог на итальянском: «Когда мы перестали слушать и слышать друг друга? Или ты все это время всматривался только в свою боль?» На красном занавесе — проекция детских рисунков, среди них — узнаваемый асимметричный портрет Риголетто (горб у него забрали, но выдали ожог на половину лица) и доходчивый символ — сердце, скалящее зубастую пасть. Девочка с остервенением колотит плюшевой овечкой об пол и в итоге отрывает ей голову. Внутренний разлом, бунт, протест — в том числе и они в финале этой истории заставляют Джильду ослушаться отца и принять последнее решение в своей недолгой жизни — быть убитой.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте