Реальность вымысла

Однажды в Голливуде живущий там композитор Игорь Стравинский написал большую красивую оперу, полную отсылок к истории оперного жанра и признаний в любви к нему же. «Похождения повесы» — это номерная структура, речитативы под клавесин, эффектные арии сопрано и тенора с высокими нотами, после которых — о боже — в публике назревают аплодисменты, барочные аффекты и привет моцартовскому «Дон Жуану» в насмешливо морализаторствующем эпилоге. А также привет «Фаусту», трем картам «Пиковой дамы» и много чему еще от высокой литературы в лице авторов англоязычного либретто — поэтов Уистена Хью Одена и Честера Коллмена. Дело было в 1951 году, почти 70-летний композитор с юношеской трогательностью прощался с огромной эпохой неоклассицизма в своем творчестве, чтобы приступить к новому этапу. Но это все было совсем не в ногу со временем. Искусству полагалось смотреть вперед, а не назад. Имидж революционного автора «Весны священной» давно остался в прошлом. Европейская молодежь во главе с Пьером Булезом теперь считала Стравинского реакционером и освистывала его музыку. Наверное, с такими же чувствами участники композиторской академии в Чайковском стали бы сейчас слушать новую оперу Щедрина.

Премьера «Повесы» на Венецианской биеннале не была шумной. Но со временем эта ни на что не похожая драгоценность выглядит все ярче и теперь входит в недлинный список названий из зрелого XX века, закрепившихся в репертуаре оперных театров. В Москве жизнь этой оперы сложилась неплохо. Еще в конце 70-х ее поставил в своем театре Борис Покровский. В 2003 году ею дебютировал в Большом Дмитрий Черняков. И вот еще одна — совсем не проходная — постановка появилась в театре Станиславского и Немировича-Данченко.

© Сергей Родионов / Музыкальный театр им. К.C. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко

Впрочем, расслабляться не стоит. «Появилась» — это не значит, что виртуозно поставленного «Повесу» с идеальным кастингом теперь можно посмотреть в Москве в любое время. Завтра пройдет последний спектакль премьерного цикла. Потом — три весной и шесть в следующем сезоне. И все. Таковы реалии нынешней глобальной оперной деревни. Постановка знаменитого режиссера Саймона Макберни — копродукция с фестивалем в Экс-ан-Провансе, где спектакль был показан два года назад. Перенос его в Москву осуществлен по тем же технологиям, что и нескольких недавних успешных продукций Большого — «Роделинды», «Альцины», «Билли Бадда»: декорации и режиссура привозные (причем сам режиссер может не приезжать, достаточно видео и специально обученной команды возобновляльщиков), оркестр и хор свои, солисты — как получится, состав — лучше один. Спектакль идет хорошо отрепетированными блоками. И надо быть готовым к упрекам в том, что «это не свое, а секонд-хенд с чужого плеча».

© Сергей Родионов / Музыкальный театр им. К.C. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко

Этими упреками можно пренебречь, если спектакль «сел» идеально. А так и произошло. Неожиданная радость — 25-летний Тимур Зангиев за пультом, штатный молодой дирижер театра. «Повеса» — его первый очевидный успех. Интеллектуальная и любовная игра Стравинского со стилями, прозрачный пружинистый оркестр, озорство, доходящее до идиотизма, и грусть, подкатывающая комком к горлу, — все это на третьем спектакле у него было слышно лучше, чем на первом (да, я сходила два раза).

Напротив, вполне ожидаемая радость — гибкий, чуткий и умный тенор Богдана Волкова в центральной роли Тома Рейкуэлла — того самого повесы, не справившегося со свалившимся на него богатством и соблазнами большого города, пропустившего любовь, не нашедшего смысл жизни и сошедшего с ума. Его мефистофелевских кровей искуситель Ник Шэдоу — неотразимый Дмитрий Зуев. Верная, испуганная, но бесстрашная Энн Трулав — чудесная звонкоголосая Мария Макеева. Валерий Микицкий отлично справляется со сложнейшей скороговоркой аукционщика Сэллема, распродающего имущество обанкротившегося Тома. В самой колоритной роли бородатой Бабы-Турчанки оказался незаменим могучий британский контратенор Эндрю Уоттс: он единственный перекочевал в московский кастинг из Экса и в программке компромиссно назван Бабой-Турком (вообще-то партия экстравагантной жены Тома Рейкуэлла написана для меццо-сопрано). Оксана Корниевская зажигает в роли хозяйки борделя Матушки Гусыни. Роман Улыбин достойно играет прагматичного отца Энн.

© Сергей Родионов / Музыкальный театр им. К.C. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко

Массовка, от которой требуются точность, динамизм и органичное существование на сцене в одном нижем белье, слегка усилена приглашенными специалистами, но и местный хор держится прекрасно и явно получает от спектакля удовольствие. Зрителям его тоже сложно не получить. Постановка Макберни и сценографа Майкла Левина (его декорация — это просто кабинет из белой бумаги, которую можно рвать, протыкать и превращать во что угодно с помощью видео) — крепкая, яркая, динамичная, ироничная, с кучей всяких затей, никак не противоречащих партитуре Стравинского. Подменять реальность вымыслом композитор и сам был большой мастер.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!