Седьмая реинкарнация

Самая поражающая воображение часть толстенького буклета, изготовленного к премьере «Царской невесты», — история постановок этой оперы Римского-Корсакова в Большом театре. Такой раздел вообще-то есть в книжечках к каждому спектаклю, и выглядит он скорее декоративной нагрузкой. Но тут совсем другое дело. Впервые опера была поставлена на сцене Большого только в 1916 году, через 17 лет после написания, — что для тех времен нехарактерно поздно. Но потом она уже этой сцены не покидала. Шли годы, менялась власть, рушились миры, нарождались новые, происходили невероятные социальные потрясения, сменялись моды и культурные коды. Но на сцене Большого театра (на основной или на вспомогательных — в филиале, в Кремлевском дворце, в новом здании) девушки в кокошниках все сидели и судачили на лавочке под окошком.

То есть, конечно, одна постановка сменяла другую, буклет насчитывает их целых шесть. И иногда у них были даже разные авторы. Но современному зрителю их все равно не различить. Сарафаны, бусы, бороды. И вот сейчас, когда за окном 2014 год и партер дружно загорается айфонами во время смены декораций, открывается занавес, а там — узнаваемые картинки из буклета, только не ч/б, а цветные. И девушки в кокошниках, как и прежде, судачат на лавочке под окошком. И в принципе это, конечно, чудо.

Остается понять, как к этому чуду относиться.

Для начала непонятно, как его в данный момент назвать. Полноценной премьерой — все-таки язык не поворачивается. Вот так взять и сказать, что у нас просто выдался богатый сезон «Царских невест». Есть «Невесты» на все вкусы. И Чернякова. И Могучего. И вот такая, как в Большом. Но все-таки давайте не будем путать брачный договор с замочком счастья на Лужковом мосту.

© РИА Новости

Строгой музейной реконструкцией, эдаким аутентизмом для гурманов это тоже не является. У спектакля есть новые авторы: режиссер Юлия Певзнер, сценограф Альона Пикалова, художник по костюмам Елена Зайцева. Хотя в скобках и написано: по мотивам сценографии Федора Федоровского, 1955 г. Но в каноническую статику бревенчатых теремов порядком добавлено простодушного мельтешения по сцене. В отличие от еще одного «исторического» спектакля в репертуаре Большого — «Бориса Годунова» — актерам тут редко удается постоять истуканами. Внесены в меру смелые штрихи, способные вызвать оживление в публике. Любаша, расплетя косу и решительно скинув верхнюю одежду, пытается вернуть в свои объятия Грязного, который перед этим мается в эротическом сне, мечтая о Марфе. Опричники с добычей, окружив Ивана Грозного на живой лошади, демонстрируют мрачные страницы русской истории. А если кому в это время вспомнятся ряженые казаки с нагайками, так надо меньше в интернете сидеть.

В общем, назвать это, наверное, можно очередной реинкарнацией «Царской невесты» на сцене Большого. Скажем, седьмой. Проект этот достался нынешнему руководству театра от предыдущего, и его нейтрально-хозяйственный смысл (как можно быстрее заполнить востребованным репертуаром открывшуюся после ремонта Историческую сцену), похоже, все же заслоняется обреченно-консервативным.

При этом понятно, что вся эта густонаселенная, роскошная и дорогущая сувенирная громадина, яйцо Фаберже, вековая традиция, наша скрепа, наш театр Но, в конце концов, — все это является в том числе и суммой профессиональных умений, иногда блистательных. Например, Песня Любаши, которая в исполнении Агунды Кулаевой протекла как чистая речка, — счастье, да и только. Пожалуй, она стала самым идеальным музыкальным номером премьерного спектакля. Характерно, что именно этот номер в опере Римского-Корсакова не предполагает оркестрового аккомпанемента.

© РИА Новости

За пультом меж тем стоит не кто-нибудь, а Геннадий Николаевич Рождественский. «Кого-нибудь» тут не поставишь — прежде дирижерами «Царской» были Николай Голованов, Евгений Светланов, Борис Хайкин, надо соответствовать. И вот, ура, афиша украсилась еще одним легендарным именем — после внезапного демарша Василия Синайского, поставившего было под вопрос весь проект, руководство театра очень успешно вышло из этой патовой ситуации.

Чего нельзя сказать о певцах. Им попросту не хватает дыхания, чтобы вытянуть невероятно медленные темпы маэстро Рождественского. Эти темпы стали слишком заметной особенностью дирижерской трактовки Геннадия Николаевича. Одновременно она, конечно, радует красотой, вкусностью и подробностью тембров, необыкновенно личным звучанием иных фрагментов. Но солисты то и дело норовят закончить свою фразу раньше оркестра, это тоже есть.

За исключением маститого Владимира Маторина (Василий Собакин), олицетворяющего все величие Большого, постановка представляет много новых, по крайней мере для этой сцены, имен. Агунда Кулаева — заслуженная гордость «Новой оперы». Александр Касьянов (Грязной) из Центра оперного пения Галины Вишневской голосист, но смущает излишней надрывностью. Очень симпатичное открытие — свежий голос Ольги Кульчинской (Марфа) из Молодежной программы Большого.

Впрочем, в данном случае как-то глупо рассматривать один-единственный спектакль. «Царская невеста» опять вселилась в свой главный терем — на Историческую сцену Большого театра. Темпы утрясутся, дирижеры будут сменять друг друга, солисты — тем более. Пройдут годы, айфоны устареют, Фейсбук уступит место чему-нибудь другому, а девушки в кокошниках все будут сидеть и судачить на лавочке под окошком.

Понравился материал? Помоги сайту!