Кинообои в ассортименте

На Исторической сцене (не слишком везучей по части удачных премьер) Большого театра появилось новое оперное название, выпущенное итальянской постановочной командой и заполняющее сегмент спокойного, респектабельного мейнстрима. «Бал-маскарад» Верди — это много отличной музыки, мелодраматичный сюжет (один мужик влюбился в жену своего друга, а тот его за это убил), дорогие высокотехнологичные декорации, два антракта для буфета и селфи на фоне царской ложи. В буклете можно почитать про невероятные перипетии в судьбе либретто, которое было изначально основано на реальной истории шведского короля Густава III (1746—1792), смертельно раненного во время маскарада, но по цензурным соображениям (показывать на сцене убийство и запретную любовь монарших особ было запрещено) действие было перенесено Верди и его либреттистом Антонио Соммой в далекий Бостон. А также про то, что режиссер и сценограф московского спектакля Давиде Ливерморе вдохновлялся кинематографом стиля нуар, особенно Хичкоком. А можно и не читать.

© Дамир Юсупов / Большой театр

Самые запоминающиеся детали постановки — невесомое, полупрозрачное, поначалу эффектное, но к концу порядком надоедающее здание с классическим портиком (похожее в том числе и на Большой театр), на протяжении всей оперы ездящее на поворотном круге и обнаруживающее со своей тыльной стороны то элегантный буржуазный интерьер, то гору мусора. Видеоптицы, видеооблака и видеоветки в большом количестве. Колышущийся американский видеофлаг на фоне официального улыбающегося портрета (и это не Трамп, а исполнитель роли бостонского губернатора Ричарда итальянский тенор Джорджо Берруджи). Все это — при технической поддержке дизайнеров и архитекторов из итальянской компании Giò Forma. Ударно отработаны две многолюдные сцены — логово предсказательницы Ульрики, превращенное в ночной клуб с китайским антуражем, цирковыми трюками и совершенно не попадающими в вердиевский ритм джазовыми статистами, и, собственно, итоговый бал-маскарад, во время которого зловещие птичьи клювы с видеообоев оказываются на головах разодетой черно-белой массовки (художник по костюмам — Мариана Фракассо). Для финального шика на сцену выезжает белый автомобиль из американского кино 50-х годов.

© Дамир Юсупов / Большой театр

В общем, движения, а иногда и богато костюмированной толчеи на сцене много, потраченный бюджет хорошо виден, но спектакль, к сожалению, все равно стоит на месте. Режиссер даже и не пытается растормошить нас переживаниями любовного треугольника и хоть как-то объяснить, чем, например, сопрано так полюбилась тенору и баритону.

© Дамир Юсупов / Большой театр

В музыкальном отношении эта коллизия тоже выглядит не слишком убедительно, хотя молодой маэстро Джакомо Сагрипанти (он уже делал в Большом «Дона Карлоса») ведет оркестр живо и остроумно. Но, во-первых, не все ансамбли на сцене за ним поспевают. Во-вторых, перед мощным, но резким сопрано Оксаны Дыки из Национальной оперы Украины, приглашенной на роль завладевшей двумя мужскими сердцами Амелии, пасуют и влюбленный губернаторский тенор Берруджи, и баритон Максима Аниськина, играющего роль ее ревнивого мужа Ренато. Наибольшее одобрение публики вызывают густое меццо болгарской звезды Нади Крастевой (Ульрика) и точеная колоратура выпускницы Молодежной программы Большого театра Нины Минасян (брючная партия пажа Оскара). Для мейнстримной продукции маловато.

Понравился материал? Помоги сайту!