Постстравинский, Пострахманинов и Сюмак

В принципе, премьеры на Дягилевском фестивале случаются чуть не каждый день. Самая нарядная ожидается на завтрашнем закрытии. Три надежды современной российской хореографии, никогда прежде не встречавшиеся на одной сцене, ставят три одноактных балета Стравинского: Вячеслав Самодуров — «Поцелуй феи», Владимир Варнава — «Петрушку», Алексей Мирошниченко — «Жар-птицу». Окончательный блеск придают три звезды — Диана Вишнева, Наталья Осипова и Теодор Курентзис. Даже не дожидаясь результата, можно сказать, что сенсационная взвинченность а-ля Дягилев проекту обеспечена.

Среди событий не такого фасадного уровня важен фортепианный цикл Антона Батагова «Где нас нет. Письма игуменьи Серафимы». Это обезоруживающе-слезливый пункт фестивальной программы, которому при этом не предъявишь никаких упреков в дурновкусии. Щемящая нежность и человеческая теплота пробиваются тихо и скромно. История такова. Батагов, активный пользователь Фейсбука, как-то написал пост про свое посещение Ново-Дивеевского монастыря в30 кмот Нью-Йорка, где находится кладбище русской эмиграции, и получил комментарий от живущей в Питере праправнучки игуменьи этого монастыря. Они начали переписываться. В итоге худенькая девушка с удивленными глазами приехала в Пермь на мировую премьеру сочинения, формообразующим материалом в котором являются письма из архива ее семьи.

Письма складываются в простую и горькую историю, где отражается весь XX век: Петербург, Таллин, поездки на Валаам, присоединение Эстонии к СССР, война, родители и сын, оказавшиеся по разные стороны границы и долгое время ничего друг о друге не знавшие. Единственный раз Олега выпустили из Советского Союза в Америку, на встречу с его матерью Наталией Янсон (после смерти мужа ушедшей в монастырь под именем Серафимы), только в 1970 году. Батагов, сидя за роялем, сам читает эти уютные и заботливые письма — просто и горько. А между чтениями играет свой прохладный минимализм, в котором достаточно расслышать певучую терцию или колокольный бас, чтобы сразу дорисовать в воображении рахманиновскую сирень и Россию, которую мы потеряли.

«Свадьба» Аны Соколович© Никита Чунтомов / Дягилевский фестиваль

Еще одна фестивальная премьера — тоже некоторым образом про эмигрантскую рефлексию и тоже на тему семьи. «Свадьба» — опера для шести женских голосов a cappella сербки Аны Соколович, более 20 лет живущей в Канаде. Народные тексты на сербском языке пропеты, протоптаны, протанцованы с виртуозностью композитора XXI века и с какой-то неоархаической убежденностью. Девичник перед свадьбой звучит мощно и пряно. Соколович не скрывает, что ролевая модель для ее балканской «Свадьбы» — «Свадебка» Стравинского.

Мировая премьера прошла в 2012 году в Торонто. С тех пор это сочинение много исполнялось в Канаде и Европе и совершенно справедливо было выбрано для Перми, где роскошное ансамблевое пение любой сложности уже никого не удивляет. Правда, существенно утяжеляет ситуацию то обстоятельство, что «Свадьбу» решено было сделать полноценным спектаклем. На альтернативной сцене находящейся неподалеку от оперного театра частной филармонии «Триумф» его поставил культовый герой ленинградского андеграунда, выразительный Мефистофель Сокурова, но новичок в опере Антон Адасинский. К шести певицам он зачем-то добавил как бы дублирующих их танцовщиц и танцовщика-жениха, совсем бессмысленного в этом женском царстве. А также организовал некоторую замусоренность — в том числе в буквальном смысле слова. По ходу представления тряпки, башмаки, старые фотографии, железные тазы для стирки белья, пыль от мела, которым чертили сетку для игры в классики, рассыпанный нюхательный табак и множество других присочиненных сюжетов и сюжетиков засоряют пространство спектакля. Что очень обидно. Мизансцену с Женихом, мучительно висящим вниз головой на протяжении самой красивой сольной песни, вообще невозможно простить. Тем не менее музыкально-драматический подвиг шести певиц просто ошарашивает. На фоне своих товарок, которые все работают с поразительной свободой и отчаянной бабской силой, завораживающим языческим истуканом в центральной партии Невесты блистает та самая Надежда Павлова, что была Виолеттой в постановке Уилсона.

Ольга Власова в «Чужой» Алексея Сюмака© Дягилевский фестиваль

А новая звезда этого фестиваля — Ольга Власова, певица-актриса, дирижер, хормейстер, руководитель ансамбля interACTive, который первым в России исполнил «Three Voices» Мортона Фелдмана (в рамках Дягилевского фестиваля эту музыку можно было послушать на заре, в 3:30 утра, в компании «пермских богов» в Художественной галерее), в общем — универсальное чудо новой формации. В «Свадьбе» она была то одной из солисток, то дирижером (в очередь с Курентзисом). А на концерте Московского ансамбля современной музыки обворожительно солировала в еще одной фестивальной премьере — сочинении Алексея Сюмака «Чужая». Эта эффектная и загадочная вещь написана для голоса и небольшого ансамбля. А точнее — для болтливой дурашливой блондинки, со страшной скоростью выдающей комический, но очень сложный текст (первая часть), и звуков преисподней (вторая часть), где от певицы требуется потусторонний нечеловеческий писк в очень высоком регистре. Как и остальные новинки, эта была принята фестивальной публикой с большим энтузиазмом.

Понравился материал? Помоги сайту!