Belcanto 2.0

Прошлый сезон проект «Опера априори» завершил на высокой победной ноте — сольным концертом звездного контратенора Макса Эмануэля Ценчича. И этот сезон — уже четвертый в своей жизни — примерно с такой же ноты начал. Снова хрупкое пижонистое чудо с волшебным голосом, снова завороженный зал, слушающий вытащенные из сундуков старые, забытые и очень сложные арии.

Франко Фаджоли — еще один кумир современной просвещенной публики, контратенор родом из Аргентины, последнее десятилетие путешествующий с одной престижной сцены на другую. Окончательным утверждением его суперстатуса стало выступление певца в 2014 году в Зальцбурге на Троицком фестивале Чечилии Бартоли с ариями Россини и Мейербера, написанными для последнего знаменитого кастрата Джамбаттисты Веллути. В репертуаре кастратов (особенно в безбрежном море опер Генделя) Фаджоли незаменим. Но примадоннистые амбиции, уникальная вокальная техника и модные игры с гендерной идентичностью двигают его к менее очевидной музыке.

На недавно вышедший диск «Rossini», которым он начал отношения с фирмой Deutsche Grammophon, певец собрал «брючные» партии томных юношей и брутальных властителей, написанные уже не для кастратов, а для меццо-сопрано (все-таки XIX век был на дворе). То есть, грубо говоря, гендерная интрига теперь выглядит так: мужчина исполняет мужские партии женским голосом. На московский фестиваль Фаджоли приехал как раз в рамках гастрольного тура по раскрутке диска — с компактным набором арий из опер Россини «Деметрий и Полибий», «Дева озера», «Танкред», «Семирамида», «Эдуардо и Кристина». А для большей ясности он подытожил эту череду малоизвестных и совсем неизвестных номеров бисовым моцартовским Керубино, его/ее привычную условность заменив на непривычную.

Впрочем, галерка восхищенно взвыла уже только при появлении певца на сцене зала Чайковского, так что он победно оглядел публику, еще даже не пропев ни одной ноты. Конечно, это никакой не женский голос. Он и притягивает своей необычностью, своей манящей неправильностью. К тому же на общем контратеноровом фоне он выделяется удивительно теплой красотой, объемом и огромным диапазоном, ровным сверху донизу. Нежное маслянистое легато и отважное ныряние с сопрановой верхотуры в почти баритональную глубину — его узнаваемые чудеса. И, конечно, это никакое не бельканто, хотя оно вроде имеется в виду в данном репертуаре. Фальцетная техника Фаджоли — невероятно искусная под него подделка, способная вскружить голову даже больше, чем оригинал.

© «Опера априори»

Как и прошлогоднему Ценчичу, аккомпанировал аргентино-испанскому гостю московский оркестр Musica Viva под управлением Максима Емельянычева, международная карьера которого стремительно набирает обороты (в 2016 году — дебют в Цюрихской опере с постановкой «Похищения из сераля» Моцарта, концерты с оркестром Il Pomo d'Oro и меццо-сопрано Джойс ДиДонато, приз ECHO Klassik за диск с концертами Гайдна, записанный со скрипачом Рикардо Минази). И следить за веселым полетом молодого маэстро не менее увлекательно, чем за программными изысками «Оперы априори» (в этом сезоне впереди еще концерт из музыки XVI и XXI веков в Римско-католическом кафедральном соборе 25 марта и российская премьера оперы Сибелиуса «Дева в башне» в паре с «Кащеем Бессмертным» Римского-Корсакова в «Филармонии-2» 23 апреля).

Инструментальные передышки, которых в программе московского концерта Фаджоли было немало, тоже состояли из сочинений Россини, в их число попал лишь один стопроцентный шлягер — увертюра к «Севильскому цирюльнику». Вообще же музыку этого композитора (не всегда утруждавшего себя выходом за пределы трех аккордов) Емельянычев расцвечивает легко, радостно и необыкновенно разнообразно. Он ведет за собой не унылый оркестр, покорно бубнящий свое «ум-ца-ца», а скорее ансамбль любопытных солистов, где блеснет то скрипка Елены Корженевич, то гобой Эмиля Мирославского, то кларнет Валентина Урюпина и который тоже не прочь поиграть в эту причудливую игру «Belcanto 2.0».

Понравился материал? Помоги сайту!