13 ноября 2013Академическая музыка
10000

Как сегодня можно быть политическим композитором?

К российской премьере «Государства» Луи Андриссена

текст: Ирина Лесковская, Александр Малаховский
Detailed_pictureЛуи Андриссен после премьеры Mysteriën в Консертгебау, Амстердам. 3 ноября 2013 г.© Anne Dokter

14 ноября в Концертном зале Чайковского в рамках перекрестного Года Голландии—России состоится российская премьера одного из этапных сочинений недавней европейской музыкальной истории — «Государства» Луи Андриссена. В том же концерте — его же «Страсти». Сам 74-летний композитор впервые приедет в Москву. COLTA.RU сочла нужным заранее объяснить значение и смысл этой музыки.

Красть музыку можно и нужно, однако недостаточно стянуть и вставить — с украденным надо что-то сделать. Рассказы об изобретении новой музыки — полная чушь, новую музыку изобрести уже невозможно. Нужно иметь свое мнение и уметь его высказывать. При этом важно не победить, а убедить: твоя точка зрения достойна существования. Таково творческое кредо Луи Андриссена.

Луи Андриссен — самый исполняемый в мире голландский композитор. В 1960-е он вместе с единомышленниками совершил переворот в музыкальной жизни Нидерландов, разорвал замкнутое существование «серьезного» музыканта и перешел границу, отделяющую его от «низких» жанров. После почти трехвековой паузы Нидерланды вновь вышли на мировую музыкальную арену; началась эпоха «нового возрождения».

Андриссен родился в композиторской семье — помимо отца Хенрика были еще брат Юриан, который написал музыку для балета Баланчина, и дядя Виллем. Профессия Андриссена была предопределена. К сочинению музыки в семье относились как к ремеслу. И Андриссен тоже стал ремесленником: художник должен служить искусству, а не выражать с его помощью свой внутренний мир. А еще в доме Андриссенов любили Стравинского — «Весну священную» крутили постоянно. Были и пластинки с джазом — спасибо Юриану, который пожил в Америке.

Во времена совсем еще юного Андриссена в музыкальном мире было два ориентира — Стравинский и нововенцы. Кажется, и здесь у композитора особенного выбора не было — тем более что в послевоенной Голландии немцев откровенно недолюбливали. Всю эту атональность Андриссен считал безумно немодной и сильно устаревшей, а нововенскую школу — тупиковой ветвью развития. Стравинский стал для Андриссена супермоделью.

Стравинский долго шел к идее писать музыку про музыку. Андриссен усвоил такой подход довольно быстро и следует ему по сей день. По Стравинскому—Андриссену музыка ничего не выражает, но при этом содержит послание.

Всю классическую жанровую классификацию Андриссен отрицает в принципе: все, что было в XIX веке, в его музыке строго запрещено. Он пишет музыку не «в» жанре, а «про» жанры. Его оперы рассказывают про оперу. Его «Государство» («De Staat», 1974—1976), которое считается одним из краеугольных камней в новой европейской музыке, — про идеальное оркестровое сочинение.

В «государственных» инструментах фортепиано, духовые и струнные соседствуют с электро- и бас-гитарами. Так Андриссен добивается жесткого, антиконсерватóрского саунда. Конечно, он показал фигу и германофилии с ее традиционными составами. Инструментальная демократия особенно важна: в отличие от большого симфонического оркестра, в котором заправляет дирижер-тиран, а музыканты строятся по званиям, в «государственном» оркестре все равны.

Так же равны и музыки, из которых «Государство» построено. В нем можно встретить Райли и минимализм, Баха и нидерландскую полифонию. Фундамент «Государства» — псевдогреческие тетрахорды — позаимствован из индонезийской музыки. Усилители и электрогитары пришли из рока и джаза.

Текстовая основа «Государства» — мысли о музыке из платоновского «Государства». Платон пишет, что изменения в музыкальном искусстве влекут за собой изменение структуры и строя государства, посему музыкантов нужно держать под строгим контролем, а лучше совсем запретить — в идеальном обществе им не место. Андриссену импонировала утопичная идея о музыке, меняющей государственный строй, но с остальными идеями великого мыслителя он не согласен.

Спор Андриссена с Платоном существует вне вербального текста. Андриссен считает, что если уж в сочинении есть слова, то их нужно петь на понятном языке. Древнегреческий он использует явно не для того, чтобы его поняли. Переведенный платоновский текст почти всегда печатают в программке, но он скорее нужен, чтобы показать: «Государство» не про политику. Главная тема — место артиста в обществе.

Андриссена удобно назвать политическим композитором, но даже в «Государстве» он только философствует на тему политики, это сочинение-размышление. Он не пытается никого перевоспитать с помощью своей музыки. Политическая акция по-андриссеновски — это, например, организация множества ансамблей, в которых играют непрофессиональные музыканты: он всегда пытался изжить привычки классического музицирования. И это сработало: Андриссена считают основателем современной ансамблевой культуры Голландии.

У Андриссена очень мало чисто политических опусов, и все они написаны для конкретных событий. Одна из последних музыкально-политических акций — исполнение песни «Тихо». В начале 2000-х в Голландии сокращали расходы на культуру: закрывались оркестры, композиторы перестали получать заказы. Разгорелись политические дебаты. Приложился и Андриссен: он написал песню о гробовой тишине, которая наступит без новой музыки. Песня «Тихо» отлично подошла для хеппенинга на Площади музеев в Амстердаме, но с самостоятельным музыкальным значением у нее туговато.

Занятно, что в одном концерте с «Государством» исполнят «Страсти» Андриссена («La Passione», 2000—2002). Долгое время Андриссен от XIX века открещивался — а то кто-нибудь еще подумает, что ему по душе какой-нибудь Брукнер или Вагнер, все эти орущие тетки с мощным вибрато и до отвращения чувственные скрипки. Поэтому романтизм не подходил даже как модель. Но «Страстями» он прямо-таки врубается в этот самый XIX век и пытается с ним что-то сделать. «Страсти» и «Государство» — это поляризованные исполнительские миры. Первый он старательно разрушал, а второй всю жизнь строил.

Так или иначе, российская премьера «Государства» также попадает в околополитическую историю. Играть «Государство» в обстановке экономического, культурного и прочих кризисов более чем актуально. Учитывая летние проблемы участвующих в российской премьере исполнителей (директора МАСМа Викторию Коршунову чуть не уволили за то, что она отказалась «сдавать» репетиционные помещения) — актуально вдвойне.

Message «Государства» так или иначе адресован политикам. Но политическими методами с ними бороться трудно — они в этом деле гораздо сильнее, чем композиторы и музыканты. Намного разумнее менять общественное мнение. На концерте большой оркестр сыграет не по-брукнеровски, не по-малеровски, а в стиле Каунта Бейси. Такая переориентация намного более революционна, чем любой политический контекст, который можно приписать «Государству».


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202239145
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202234973