Макото Синкай: «Любовь помогает приобрести какие-то полезные навыки, устроиться на работу»

Автор популярных мультфильмов «5 сантиметров в секунду» и «Ловцы забытых голосов» Макото Синкай приехал на прошлой неделе в Москву на премьеру своей новой работы «Сад изящных слов» в кинотеатре «35 мм». Снятый, как оказалось, под сильным влиянием «Норвежского леса» Харуки Мураками, «Сад» рассказывает о тайных свиданиях старшеклассника и учительницы под романтическим дождем. После официальной части Синкай поговорил с Марией Терещенко — конечно же, о любви.

— Вы назвали свой фильм «Сад изящных слов» «историей любви в исконно японском смысле этого слова». Что вы имели в виду?

— Где-то 1300 лет тому назад по-японски слово «любовь» («кои») писалось иначе, чем сейчас. Для этого слова использовались два иероглифа — «одиночество» и «грусть». И считалось, что любовь — это печальное чувство одинокого человека. Исходя из такого понимания любви, я и создавал свой фильм.

— Есть немало фильмов и книг о любви учителя (учительницы) и ученика (ученицы). И большинство из них — про то, как общественный запрет на подобные отношения нарушается героями и как из этого нарушения проистекают разного рода страдания и скандалы. У вас же герои ведут себя корректно, почему?

— В Японии существуют строгие правила, по которым учителя и ученики в отношения, тем более в сексуальные, вступать не могут…

— Да, но такие правила существуют во многих странах, и в европейском или американском кино именно их нарушение становится основой сюжетного конфликта, интриги. В Японии все настолько законопослушные?

— Да, пожалуй, японцы законопослушные. Они не могут преступать те законы и ограничения, которые на них наложены. Несмотря на то что действие фильма происходит в безлюдном парке, как бы вдали от социума, герои, переждав дождь, все равно возвращаются потом в общество, где у каждого из них есть своя роль. Он ученик, она учительница, и они не могут это игнорировать. Пожалуй, вы правы, в этом смысле «Сад изящных слов» рассказывает чисто японскую историю.

— Печальное чувство одинокого человека, любовь, у которой нет никаких шансов, фигуры умолчания, разговоры о посторонних вещах и отношения, которые в силу своей недозволенности развиваются скорее между строк, чем в конкретных поступках… Это ваш идеал романтической любви? Или нет?

— Нет, конечно, нет. Я не считаю идеальной любовь, у которой нет будущего. Идеал — это женитьба, брак или возникновение партнерских отношений, отношений взаимного доверия. Но мой фильм будет смотреть много зрителей от 10 до 30 лет, которые, может быть, не встретили еще своего партнера. Они, возможно, находятся за шаг до этого, и «Сад изящных слов» сделан для них.

Здесь герои находятся в процессе роста, в процессе поиска. Они встречаются в парке, в беседке, где пережидают дождь. И им эти встречи кажутся очень приятными и важными. Но в какой-то момент они должны выйти из укрытия и найти свое место в жизни. Оставив позади то, что неосуществимо.

— Вы говорите, что все ваши фильмы — о необходимости продолжать жить дальше даже в том случае, если любовь оказалась несчастной. То есть вроде как любовь — не главное. В то же время все ваши фильмы — о любви, тут есть какое-то противоречие, нет?

— Я считаю, что любовь — это не цель, а процесс. Это сильное чувство, которое человек испытывает к кому-то. И оно становится определенным источником силы. Возможно, твой возлюбленный далеко и нужно предпринимать большие усилия, чтобы к нему приблизиться. Или любовь помогает тебе стать лучше, приобрести какие-то новые, полезные навыки, устроиться на работу, реализовать какие-то свои стремления, чтобы понравиться любимому. В этом смысле любовь очень важна, но это чувство само по себе не должно быть целью человека.

— Для русских и западных мультфильмов более характерны гротеск, юмор, сказочные сюжеты. Вы же прибегаете к анимации, чтобы рассуждать о лирических предметах, о человеческих взаимоотношениях. Какие, по-вашему, возможности дает анимационная техника для разговора на эти темы в сравнении с игровым кино?

— В анимации нет актеров и актрис, а поэтому зрителям легче наложить свои переживания на переживания героев. Если бы роль Такао играл какой-то известный актер, то его личные, психологические особенности, возможно, даже внеэкранная биография оставляли бы определенный след на образе Такао. Если же персонаж нарисован, то он становится чем-то вроде сосуда, который зритель наполняет собственными эмоциями.

К тому же в реальности мир очень сложен — отношения людей, пейзажи, во всем есть множество деталей, посторонних элементов, которые отвлекают внимание. В мультфильме же есть только то, что я хочу показать, все немного упрощено. А потому тут проще сосредоточиться на сути.

— В «Саду изящных слов» звучит стихотворение из старинного сборника «Манъёсю». Возможно, есть и другие изысканные литературные аллюзии?

— Там сильно также влияние книги Харуки Мураками «Норвежский лес». Есть даже прямые цитаты. Вообще Харуки Мураками оказал на меня большое влияние.

— Большинство ваших лирических героев — дети, тинейджеры, ну или, по меньшей мере, очень молодые люди. И это очень типично для японской анимации. Почему?

— Потому что в основном фильмы делаются для очень молодых зрителей, для тех же тинейджеров. Они куда больше смотрят кино и читают. Я и сам в подростковом возрасте намного больше смотрел мультфильмов, чем сейчас.

Именно в эти годы фильмы представляются чем-то более важным, чем обычная жизнь, та же школа. Молодые люди многому учатся из фильмов и из книг, они очень восприимчивы к подобного рода информации, а потому нуждаются в ней сильнее, чем взрослые.

— И все же не возникает ли у вас желания снять фильм про взаимоотношения более зрелых людей?

— Да, я хотел бы снять такой фильм. Я начал снимать 10 лет назад, когда мне было 30, сейчас мне 40, и мои зрители повзрослели вместе со мной, кому-то 40, кому-то 50. Так что да, сейчас я уже хочу снять фильм для них.

— Правда ли, что по «Саду слов» планируется сделать мангу? И зачем нужна манга по фильму? Что она может добавить?

— Да, сейчас публикуется манга по «Саду изящных слов», но я не сам ее делаю. Это делает другой художник на основе фильма. Обычно в Японии комикс-версии фильмов рисуют женщины, и «Сад изящных слов» — не исключение. А так как я мужчина, то ее взгляд, какие-то интерпретации отличаются от моих — и в ее версии «Сада изящных слов» я вижу новые стороны, нюансы, о которых я сам даже не задумывался.

— В последнее время возникает ощущение, что японское аниме становится все более похожим на западную анимацию. Особенно в том, что касается движения персонажей, которое стало менее условным, более плавным и подробным, чем это было принято в японской анимации 1990-х, например. С чем это, по-вашему, может быть связано?

— Я думаю, что повысились требования зрителей. Это как если сравнивать визуальные эффекты в старых голливудских фильмах и в современных. Повышается технический уровень, и взгляд зрителей становится более требовательным. Я думаю, что если бы я сам 10 лет назад посмотрел фильм «Сад изящных слов», я бы удивился и подумал: «Как же это так сделано?» А зрителей, которые смотрят фильм сегодня, уже ничего не удивляет.

— В России существует представление, будто в Японии популярна русская анимация. Так ли это? И какие русские мультфильмы нравятся конкретно вам?

— Ну, из русской анимации в Японии очень популярен Норштейн. Он часто приезжает, проводит встречи. А так, собственно говоря, не столько русская анимация популярна, сколько Россия вообще. У молодых людей есть интерес к России, желание что-то о ней узнать. Например, японцы очень любят фотографии российских косплееров. Мы ведь сами — азиаты, и когда мы смотрим на фотографии косплееров европейской внешности, то для нас они — будто настоящие герои мультфильмов, сошедшие с экранов. Так что Россия кажется нам загадочной и интересной страной.

Понравился материал? Помоги сайту!