2 октября 2013Кино
65940

«Галлея» на 2morrow

Чем заняться мертвецу в Мехико? Зомби-мелодрама Себастьяна Хофманна завтра, 3 октября, на 2morrow

текст: Ольга Шакина
Detailed_picture© Mantarraya Producciones

Бескомпромиссный мексиканский кинематограф в этом году произвел два фестивальных хита с созвучными названиями — боевик о беспределе госнаркоконтроля и драму об охраннике спортзала. «Илия» (Heli) взял каннский приз, но «Галлея» (Halley), приехавшая из параллельного конкурса «Санденса», — не в пример интереснее.

Бледный тип неопределенного возраста Бето работает в самом, наверное, неприятном месте на свете — дешевой качалке, где ежедневно справляется вакханалия красного небритого мяса в дешевых спортивных трусах. Призрачной тенью скитается он по потному полуподвалу, а придя с работы домой, замазывает трупные пятна и пинцетом выковыривает из-под кожи надоедливых червей: Бето и правда привидение, но привидение, не избавленное от груза телесности, невидимыми цепями прикованное к миру живых с его спиртом, бинтами, трусами, дешевым мохито и приставучими бабами. Одна из таких, крашенная в блондинку начальница в сложно сконструированных серьгах, зазовет перманентно пытающегося уволиться подчиненного пройтись с ней по барам. Она, теплая и глупая, будет пить и есть всякую дрянь, танцевать, кокетничать, нести чушь про комету Галлея. Тихий очкарик Бето — внимательно слушать, чутко и нежно постигая феномен жизни, главным атрибутом которой, наряду с неспособностью осознать собственную смертность, окажется любовь к сексу, алкоголю и идиотским плюшевым игрушкам. Жизнь окажется вульгарной пьяной теткой, но не потеряет от этого в привлекательности.

Неторопливая кинопоэма, посвященная до тошноты физиологичному противопоставлению телесности и духа, под завязку наполнена метафорикой — там, ясное дело, обретают плоть и идиома «живой труп», и устойчивое выражение «безжизненный взгляд», и тысяча других заплесневелых конструкций. Но главное достижение дебютанта Себастьяна Хофманна, пожалуй, в том, как, оперируя таким плотным материалом, он уверенно балансирует на грани жанров, к которым, по идее, должен принадлежать фильм о ходячем мертвеце в Мехико. Особенно показателен в этом плане эпизод, где герой возвращается домой после вечеринки с начальницей, заботливо уложив ту спать. Раздавленный воспоминаниями о том, каково быть живым, он пытается мастурбировать — со, скажем так, физиологически печальным исходом. Лунному Бето земные удовольствия недоступны — хотя бы потому, что не принесут никакого удовольствия; но от этого он жаждет их не меньше.

Минус на плюс дает ноль, на тонкой проволоке, протянутой между комедией и трагедией, зомби-муви и экзистенциальным хоррором, вытанцовывается чистая и светлая драма, степень телесного разложения героя которой не имеет принципиального значения. Ровно так же, как не имеют никакого значения сексуальная ориентация героинь «Жизни Адели», форма головы «Человека-слона» или слепота цветочницы из «Огней большого города». Единственный способ засушить собственную плоть — заморозить ее вместе с чувствами; ходячее рацио отправляется на дальний север, пустота и суровость которого гарантируют возможность не распасться на куски. Ведь жизнь для здоровья гораздо опаснее смерти.

Комментарии
Сегодня на сайте
Новое времяМедиа
Новое время 

Константин фон Эггерт считает, что оно наступило после разгона протестной акции 12 июня

14 июня 201952880