Без слов

«Когда я попал на Майдан, я понял, что это конец власти, что Янукович больше не президент, потому что он потерял уважение, и никакая сила не сможет помочь ему удержаться у власти»: Сергей Лозница дает пресс-конференцию по случаю внеконкурсного показа фильма «Майдан» спецсеансом Каннского фестиваля.

Фильм «Майдан» — хроника трех революционных месяцев, с декабря 2013 года по февраль 2014-го, собранная (монтировал сам режиссер) в двухчасовой фильм.

Женщина с косами, перевитыми жовто-блакитными лентами, разливает чай; под украинскую народную песню монотонное действие приобретает ритмичность. Толпа качает головами в такт знаменитой песне итальянских партизан, заменяя слова контекстуально: «О, Витя, чао!» Люди входят и выходят из Дома профсоюзов, в котором находится штаб, под песню «Океана Ельзи». Поздравляя Евромайдан с Рождеством, со сцены поют рождественскую песню. Прощание с героями происходит под хоровое пение «Пливе кача по Тисині»; Майдан вообще был настолько изысканно музыкален, что хочется, чтобы к фильму скорее вышел саундтрек («ВКонтакте» уже давно есть специальные странички «песни Майдана»).

Двухчасовой фильм «Майдан» — галерея длинных кадров, идущих один за другим. Драматургию создают сами события, камера лишь фиксирует реальность. «Перед тем как начать делать картину, я должен был определить правила, по которым будет снят фильм, — рассказывает Лозница на пресс-конференции, — и я придумал ставить статичную камеру. Мой фильм — о людях. Не хотелось протагонистов: поэтому я просто решил подолгу держать камеру на одном плане. Мой ориентир — “Стачка” Эйзенштейна».

Украинский павильон — крошечный, не чета российскому: журналисты, которым не хватило стульев, сидят на ограждении набережной. В президиуме кроме Лозницы — продюсер фильма Мария Бейкер, продюсер из Голландского киноинститута и ведущий Алекс Шпилюк, директор Одесского кинофестиваля.

«Сегодня 10-й день, как арестован наш друг. Наш коллега находится в тюрьме. Я хотел бы призвать всех кинематографистов, кому небезразлична судьба Олега Сенцова, присоединиться к требованию Европейской киноакадемии немедленно освободить его» — Лозница начинает пресс-конференцию. Две женщины, перешептываясь у меня за спиной, настаивают, что он волнуется: у режиссера действительно слегка трясутся руки, хотя фильмом он, очевидно, доволен.

«Я — киевлянин. Прожил в Киеве 27 лет. И, приехав, был поражен, как изменилась ментальность». Фильм начал сниматься спонтанно: приехав в Киев в декабре, Лозница понял, что «исторические события должны быть зафиксированы». Поиск продюсера занял бы слишком много времени — поэтому сначала он нанял оператора Сергея «Стефана» Стеценко за деньги собственной кинокомпании Atom&Viod, которую они с Марией Бейкер основали в Голландии. «И только после 23 марта я обратился в Dutch Film Institute и благодаря поддержке смог закончить постпродакшн, который, как известно, является самой затратной частью. Я снимал на камеру Sony, Сережа — на фотоаппарат Canon: я очень беспокоился, но быстро понял, что можно получить хорошее изображение, снимая этими камерами».

Накануне премьеры я, как того требует регламент, написала письмо с просьбой об интервью.

«Добрый вечер, — ответила Мария Бейкер, — в связи со сложившейся политической ситуацией Сергей вынужден был принять решение не давать интервью российским средствам массовой информации».

«Я понимаю вашу позицию не давать интервью российским каналам. Но я не понимаю: почему вы не делаете исключений для той прессы, пусть ее и осталось немного, которая все это время рассказывала о событиях объективно? Мне лично это обидно», — говорит Лознице Денис, корреспондент телеканала «Дождь».

«В вашем информационном пространстве такое количество вранья, особенно по поводу Украины, что я решил не делать исключений ни для кого. Чтобы люди обратили на это внимание и задумались, что происходит. У вас действительно существует штук пять приличных медиа. Но ирония в следующем: в каком-то смысле эти медиа имитируют норму. Работаете вы или нет — ваша работа не имеет смысла: само пространство, в котором и вы тоже существуете, оглупляет все больше и больше людей».

Представителей оглупляющей прессы — ни одного во всем украинском павильоне. Сергеем Лозницей и его фильмом интересуется только наше медиаменьшинство, имитирующее норму. Лариса Малюкова из «Новой газеты» спрашивает его, почему он не снимал политиков — только в начале мелькнул какой-то деятель «Правого сектора» (организация, запрещенная в РФ).

«Потому что на Майдане я почти не видел и не слышал “Правого сектора”: вы, как всегда, получили информацию из других источников. Не политики рулили ситуацией на Майдане. Там был один главный политик — народ. Теперь каждый следующий правитель Украины будет помнить о воле народа».

Камера в большинстве случаев ставилась на крышах — Майдан часто снимается сверху. Или прямо из толпы. Стреляющий по безоружным людям «Беркут» снят очень близко.

Спрашивают, рисковал ли Стефан жизнью. «Да, рисковал», — отвечает Лозница. На вопрос, разрешали ли снимать и как удавалось подбираться так близко к эпицентру, Лозница гордо отвечает: «Ко мне относились с пониманием, а иногда было достаточно произнести фамилию, она работает». Из ста снятых часов материала в итоге собрали два часа десять минут фильма. 23 мая «Майдан» выходит во Франции, потом в Нидерландах и Польше. В июне ждут проката на Украине. «А потом я выложу его в интернет, — говорит Лозница, — чтобы посмотрело как можно больше людей».

Задаю свой вопрос — о финале картины. Фильм заканчивается гробами и цветами, которые люди возлагают в память о погибших на площади. «Почему закончили здесь, — спрашиваю, — как будто хороните Майдан? Я хотела бы другого финала». «Я снимал фильм про людей, — повторяет Лозница, — финал фильма — прощание с героями. Память. Мне очень была важна именно эта точка. У нас столько памятников неизвестным солдатам. Когда мы начнем ставить памятники известным солдатам, мы начнем писать историю».

Пресс-конференция заканчивается. Лозница еще некоторое время говорит с камерами по-английски, сдерживая обещание не беседовать с русской прессой (русские пытаются снять что-то из-за их плеч). И убегает, не сказав российским журналистам ни слова. В фильме «Майдан» тоже нет слов. Только однажды человек за кадром кричит о том, что люди забыли свое предназначение, что человек создан для любви.

Фильм Жан-Люка Годара, на который все торопятся после этой пресс-конференции, называется «Adieu au language». Слова на этом фестивале не нужны никому.

Понравился материал? Помоги сайту!