© Музей современного искусства «Гараж»Две параллельные истории. В первой он и она были деловыми партнерами 155 недель, не видя друг друга. Во второй немой пройдоха заставляет людей платить ему, чтобы не лишиться усов или не лопнуть от мороженого. Где-то в Гонконге их замысловатые траектории случайно пересекутся.
Пьянящая камера не встречает сопротивления материи, летит и тает. Кристофер Дойл превращает ее в стихию, оптика разгоняется, искажая пропорции лиц, минут, помещений, и в изнеможении стекает под кровать в знаменитой сцене безутешной девичьей мастурбации. В этом сюрреальном плане-эпизоде под часами восходит и безжалостно светит луна циферблата, и оттого особенно заметно, как сейчас изменился кадр в широкоэкранном формате CinemaScope: луну подрезали, взломав пространство кадра (выходивший в прокат в формате 1:85 фильм восстановлен в соотношении сторон 2,35:1, первоначально задуманном автором). В серии монохромных сцен появились вкрапления цвета: янтарное свечение музыкального автомата с той самой песней номер 1818, кармин помады, бледный огонь.
Карвай впервые делает главным героем саму оптику эпохи MTV. Увиденный через линзу телевизора ночной Гонконг — мерцающий, дробный, кислотный, с элементами фэшен-съемки и архитектурной абстракции, с кардиограммой решеток на окнах и бегущей строкой метропоезда за окнами.
