ОбществоКемерово: между одиночеством и надеждой
Егор Сенников о том, почему мы так одиноки, когда слышим новости из Кемерова. И почему мы не обязаны быть перед их лицом одни
27 марта 20181541
© Qatar Film DaysКогда режиссер Элайя Сулейман приходит к французскому продюсеру со сценарием своего нового фильма, в ответ он слышит вежливый отказ на французском (которого, кажется, не знает): «Мы очень сочувствуем палестинскому народу и болеем за него. Не то чтобы мы хотели более политизированный или экзотический фильм, нет. Но действие вашей картины… могло бы происходить где угодно!» И действительно: действие фильма, героями которого оказываются и Сулейман, и продюсеры — парижские и нью-йоркские, и Гаэль Гарсиа Берналь, происходит по всему миру. И мир этот одинаково прекрасен и абсурден.
Сам Элайя Сулейман уже достаточно снял политического кино: его сентиментальная и печальная мелодрама «Божественное вмешательство» — о любовниках, живущих по разные стороны палестино-израильской границы (он, как и сам Сулейман, — в Назарете, она — в Рамалле) и вынужденных проезжать бесконечные блокпосты, чтобы увидеться друг с другом, — стала большим событием 18 лет назад. И большим скандалом: участвовавший в каннском конкурсе фильм был выдвинут американским дистрибьютором на «Оскар» в категории «Лучший иностранный фильм» (от Палестины), но академия отказала, сославшись на то, что, по ее правилам, Палестинская автономия не считается самостоятельным государством.
Режиссерский стиль Сулеймана, кристаллизованный в «Раю», был заметен еще тогда — немногословный deadpan-сарказм, вызывающий ассоциации и с Жаком Тати, и с поздним Иоселиани, и даже с Роем Андерссоном (будь погода в душе шведского мизантропа чуть получше). Здесь же режиссер (он сам себя и играет) доходит до предельного минимализма. Главный герой, любопытный господин в вечном канотье, с одинаковым пристальным, доброжелательным, но и немного ошарашенным интересом лорнирует соседей, ворующих лимоны с дерева под его окном, дуболомов-палестинцев, вымогающих в ресторанчике лишний стакан красного, парижских полицейских, вшестером охраняющих платформу метро от бабушки с кошелкой, социальный патруль, привозящий клошару пивка на завтрак, невоспитанных европейцев, воюющих за скамейки перед фонтаном, военный парад по случаю Дня взятия Бастилии и наглого воробья, который так и норовит запрыгнуть на клавиатуру макбука. Сцена с воробьем, превращающим лэптоп в старомодную пишмашинку, — не просто лучшая шутка фильма, но и его, так сказать, сердце: христианское смирение героя, дающее ему способность коммуницировать с птицей (с людьми это удается, увы, не всегда), приобретает тут уже совершенно агиографический масштаб.
© Qatar Film DaysЭтот христианский универсализм, впрочем, вовсе не лишен и политического месседжа; напыщенный француз тут совсем не прав. Политика присутствует в фильме. Прежде всего — прямо в отдельных сценах-гэгах. Пара милых солдат в униформе без опознавательных знаков везет по живописному израильскому пейзажу девушку с завязанными глазами. Активистка в Центральном парке обнажает грудь с нарисованным на ней палестинским флагом. Нахлынувшие воспоминания о доме заставляют героя вдруг спроецировать израильские реалии на Европу — и в парижских экстерьерах тотальная милитаризация и автоматы, свисающие с каждого второго плеча, начинают выглядеть и абсурдно, и жутко. Но эти тонкие сценки — скорее, теги, внешние маркеры, позволяющие идентифицировать это совершенно интернациональное кино (достается тут и цинично-прагматичной голливудской «политике репрезентации», в которой когда-то было отказано самому Сулейману) как палестинское. Настоящий же политический акт Сулеймана — как раз отказ от «политического кино». Убирая злободневность, локализм, плакатность, отматывая историю развития кино назад, от памфлета к слэпстику, к немой комедии, он — пусть только на экране — снимает эксцесс, эскалация которого служит бесконечным топливом политического конфликта. Американский гадатель на Таро говорит Сулейману: «Палестина исполнится… но не при нашей с тобой жизни». Все, происходящее на экране, утверждает, что обычная жизнь может (в смысле — имеет потенциал) начаться прямо сейчас — и где бы то ни было.
Онлайн-премьера фильма «Должно быть, это рай» пройдет на платформе Qatar Film Days 18 декабря.
Фильм можно будет посмотреть бесплатно с 18 декабря по 6 января.
Поцелуй Санта-Клауса
Запрещенный рождественский хит и другие праздничные песни в специальном тесте и плейлисте COLTA.RU
11 марта 2022
14:52COLTA.RU заблокирована в России
3 марта 2022
14:53Из фонда V-A-C уходит художественный директор Франческо Манакорда
12:33Уволился замдиректора Пушкинского музея
11:29Принято решение о ликвидации «Эха Москвы»
2 марта 2022
18:26«Фабрика» предоставит площадку оставшимся без работы художникам и кураторам
Все новости
ОбществоЕгор Сенников о том, почему мы так одиноки, когда слышим новости из Кемерова. И почему мы не обязаны быть перед их лицом одни
27 марта 20181541
Общество
Современная музыкаЗнакомьтесь: Яна Кедрина — новое лицо российской электроники с постеров фестиваля Primavera Sound и рекламной кампании Apple
27 марта 20184063
Colta SpecialsВеликий князь Михаил Романов завершил Кавказскую войну, но так и не смог построить себе дворец в Тифлисе
26 марта 20181805
Театр
Современная музыка«Больше чем музыкант» и «Высоцкий от хард-рока»: вспоминаем биографию создателя «Черного обелиска» и «Крупского со товарищи» вместе с его родными и коллегами
26 марта 20182736
Медиа
Катерина Гордеева о фильме Андрея Лошака «Возраст несогласия» и новом конфликте поколений
23 марта 20181956
Академическая музыка
ТеатрАлексей Бартошевич — о поступлении в ГИТИС, партийных и беспартийных историках театра и о любимовской Таганке
23 марта 20181703
ОбществоКак пожилые спортсмены в силовых видах спорта сражаются с умиранием — иногда побеждая время, иногда безнадежно проигрывая
23 марта 20181961
Кино
Colta SpecialsВ Россию едут герои хард-рока Guns N' Roses «в классическом составе». Кто вы из участников группы — Эксл Роуз, Слэш или Дафф Маккаган?
23 марта 20182136