17 марта 2014Кино
92270

Торт «Прага»

«Отель “Гранд Будапешт”» Уэса Андерсона: аншлюс для самых маленьких

текст: Денис Рузаев
Detailed_picture© Indian Paintbrush

История внутри истории внутри истории — и добавьте еще одну вместо подарочной обертки. В 1932-м в вымышленной центральноевропейской стране Зубровка пара сотрудников роскошного альпийского отеля «Гранд Будапешт» устраивает жизнь и судьбу на фоне намечающейся оккупации — с веселым матерком, плохой поэзией, лихими погонями на санях и искрометными карикатурами на человечество. В 1968-м один из них — уже в статусе владельца того же заведения — пересказывает заезжему писателю-меланхолику свои похождения. В 1985-м тот же литератор, не отрывая взгляда от камеры и отбиваясь от буйствующего внука, объясняет, что же в свое время привело его в эту гостиницу, подарившую автору материал для лучшего произведения. В «наши дни» отель «Гранд Будапешт» — уже даже не воспоминание случайного постояльца, а лишь только акварелька на обложке книги, в которую вглядывается, будто в поисках тайного знания, юная девица, припершаяся на могилу писателя.

О, это обещание тайного знания — будто бы кроющегося в матрешке, которая умещается в другой матрешке, которая, в свою очередь... Ну, вы поняли. Сколько критического яда было и будет выплеснуто на Уэса Андерсона под тем предлогом, что внутри его фильмов-матрешек, раскрашенных так изысканно, как и не снилось никаким другим матрешечникам, скрывается пустота. И сколько слов уже произнесено о том, что в «Отеле “Гранд Будапешт”» Андерсон вдруг повзрослел — только потому, что и по мостовой его бисквитного мирка здесь наконец застучали кирзовые сапоги. Да, «Отель» легко прочесть как историю о том, что за серыми всегда приходят черные (в прямом смысле слова — серые кайзеровские мундиры правоохранителей Зубровки сменят черные кожаные пальто на оккупантах). Это, впрочем, будет поверхностность, не сильно отличная от той, в которой принято обвинять режиссера.

© Indian Paintbrush

Нет, если кому-то здесь и нужно взрослеть, то никак не Андерсону — а скорее его зрителям. Великий Ричард Броуди в «Нью-Йоркере» уже успел назвать «Отель “Гранд Будапешт”» воплощенным кредо режиссера. В том смысле, что константы его творческого метода — стиль, манеры, негласный свод правил хорошего человеческого тона (а фильм, в сущности, именно об этом — благородстве, транслируемом из поколения в поколение самыми разными, но одинаково годными способами) — сами по себе несут искомое тайное знание. Форма и служит здесь единственным содержанием, никакого другого не нужно. В самом деле — Андерсон размывает исторические приметы, утрирует их, заставляя нас чувствовать дыхание времени в обстановке номеров, костюмах и обивке кресел.

«Гранд Будапешт» в условных 1930-х стоит на своей альпийской горе слоеным тортом пастельно-розового цвета, и о предчувствии надвигающейся на него катастрофы здесь больше говорят не обещающие войну передовицы, а сам декоративный размах того, что происходит внутри его стен. Когда твоим глазам явлена коробка, полная сладостей, логично ожидать, что на них позарится и кто-то другой. Тот же отель в псевдо-1968-м, тот же парадокс — герои раз за разом упоминают приход новой авторитарной власти, но в кадре тишь и гладь, зато уныние социалистического строя отлично чувствуется в типовой кафельной плитке на стенах и пустых дутых креслах, знакомых каждому посетителю советских учреждений. Диалоги могут быть непроницаемо функциональны, но в интерьерах пахнет затхлостью и гнилью.

© Indian Paintbrush

Впрочем, было бы несправедливо сводить «Отель» к прустовской зарисовке утраченного. Иначе ни к чему была бы и матрешечная структура — нет, ниточка обещания, сдержанного одним из героев в 1932-м, тянется к юной читательнице в 2013-м, а от нее — ко всем зрителям фильма Андерсона, заражая ностальгией по никогда не виденному. И «Отель», как другие большие фильмы, для которых эта ностальгия — не прием, не повод, но сама суть, конечно, рассказывает не о прошлом, а о настоящем, о времени, которое эту ностальгию создает и определяет. Кукольный режиссер типа Андерсона был бы, скорее всего, невостребован в описанные им же в «Отеле» большие эпохи. Но вот на наше кукольное время, где любые трагедии разворачиваются в свечении экранов разной величины, сводя войну к столкновениям крошечных, почти игрушечных, солдатиков, а катастрофу — к разметанным по экрану декорациям кукольных домиков, его творческий метод ложится идеально. Оккупация Зубровки в плюшево-кондитерском 1932-м не ближе к зрителю, чем какой-нибудь современный конфликт, — но и не дальше. Герои «Отеля» весь фильм мечутся в веселой кутерьме частной детективной интриги лишь затем, чтобы в финале вдруг заметить, что игрушечные солдатики начали стрелять боевыми. Зрителю тоже рано или поздно придется признать тот факт, что кровь, лившаяся у него на экране лэптопа, уже за окном. Впрочем, самый важный талант Андерсона — и как режиссера, и как консьержа — в том, что его фильм при этом несет эффект не предупреждающий, а утешающий. Как показывает нам «Отель “Гранд Будапешт”», главное — не терять достоинства в любой ситуации.

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201915900
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201912810
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201916830