15 мая 2019Кино
27040

«Лень брать технику, заполнять заявки, приносить на утверждение сценарий»

Режиссер Никита Лаврецкий — о белорусском киноандеграунде и своем фильме «Сашин ад»

текст: Екатерина Загвоздкина
Detailed_pictureКадр из фильма «Сашин ад»

«Сашин ад» — уже третий полнометражный фильм 25-летнего минчанина Никиты Лаврецкого, премьера которого прошла на последнем ММКФ (программа «Фильмы, которых здесь не было»). Это кино, точнее, видео, снятое на VHS почти без бюджета, снова поставило вопрос о том, что вообще такое «хороший фильм» и куда могут привести формальные поиски в эпоху, когда экспериментальному режиссеру позволено все.

Действие в «Аду» сначала развивается лениво: в Минск приезжает популярный рэпер Оли (бельгийский музыкант Vlad Lullaby) — дать концерт, а заодно встретиться «в реале» с соавтором и другом Сашей (Алексей Свирский), с которым прежде общался лишь в интернете. Но, пока привыкаешь к битому, зерненому изображению с VHS-камеры, одновременно ностальгическому и правдивому, как home video, за бытовыми разговорами постепенно проступает мистическое — так же как за фасадами домов обнаруживается темное пространство грязных, тесных технических помещений с трубами отопления, в которых Саша вдруг принимается совершать зловещие ритуалы. Они и приводят главного героя в самый настоящий ад: метафора из названия в конце фильма материализуется. Лаврецкий запросто вписывает потустороннее в обыденное, и что-то похожее мы не так давно видели: финал «Ада» прозрачно намекает на третий сезон «Твин Пикс».

В «Сашином аду» Лаврецкий продолжает экспериментировать с жанрами: до этого он (тоже почти без бюджета) снял триллер «Белорусский психопат», который победил на минском кинофестивале «Лiстапад», и ромком «Любовь и партнерство». Екатерина Загвоздкина спросила у режиссера, откуда он берет сюжеты для своих фильмов, при чем тут «Твин Пикс» и существует ли «новое белорусское кино».

— «Сашин ад» снят на VHS. Это сознательное обращение к lo-fi-эстетике или следствие того, что ты работал практически без бюджета?

— Какой-то выбор визуальных средств у меня все же был. Например, «Любовь и партнерство» (второй полнометражный фильм Лаврецкого. — Ред.) снят на ту же камеру, что и среднестатистический европейский артхаус; правда, у нас картинка получилась хуже, поскольку не было нужного света, декораций. Для «Сашиного ада» я выбрал другое визуальное решение: локации фильма, заводы, хорошо смотрятся именно на VHS. Обосновано это и драматургически: в фильме два главных героя, они оба — лоу-фай-музыканты, и мне показалось, что VHS — общая для них территория. Кроме того, Саша спускается в подвал — грязный, как зерно на пленке, а Оли — псевдогот и немного позер, а снимать в 2019 году на VHS — это, конечно, поза. То есть техника съемки рифмуется с характерами героев.

Никита ЛаврецкийНикита Лаврецкий

— Ты сам написал сценарии для всех своих фильмов, в том числе и для «Сашиного ада». Насколько я понимаю, в них есть и документальный элемент — но откуда тогда вся эта мистика?

— Главные герои фильма знакомятся в интернете и начинают вместе записываться. Я не занимаюсь музыкой, но опыт сотрудничества в интернете у меня тоже есть: я сидел на 4chan и Reddit и нашел там американских актеров, которые снялись в моем скайп-фильме «Поэзия». Опять же сценарий к нему и к «Сашиному аду» мне помог написать приятель из Мексики Рэй Коз.

Все остальное я придумал. Сюжет завязан на Саше, и мистический аспект аутентично продолжает его линию. Это «эмо-хоррор»: показано не что-то потустороннее, мистика происходит из психологического состояния героев.

— Финал фильма напомнил мне третий сезон «Твин Пикс» — будто его продолжение в Минске. Линч повлиял на тебя?

— Да, последняя сцена — это оммаж Линчу. Люблю его! Я даже добавил на IMDB данные по 20 короткометражкам Линча, которых раньше там не было.

— Продолжая разговор о мистике: в фильме очень резкий переход от разговорного мелкотемья к хоррору. Что тут важнее? Или вся драматическая часть является лишь прелюдией, намеренно дезориентирующей зрителя ради шокового эффекта?

— Зрители привыкли, что в кино им дают подсказки, сигнализирующие о жанре. Например, условно в хорроре герои идут по улице, а за ними наблюдает странный бомж, звучит тревожная музыка. И такие ситуации, когда герои еще не знают, что находятся в пространстве хоррора, а зрителям уже все ясно, мне не нравятся — это какой-то театр марионеток, герои обладают недостаточным самосознанием, мы знаем о мире, в котором они живут, больше их самих. Мне же хочется, чтобы зрители и герои были равны. Отчасти поэтому мои фильмы обычно автобиографичны: автобиография — это способ показать на экране персонажей, которые эмоционально обнажены, даже болезненно обнажены. И они уравнены в правах с автором — например, если я в своем сегменте фильма «Драма» (автобиографический альманах, который Лаврецкий снял вместе с еще двумя режиссерами; о нем — ниже. — Ред.) устраиваю истерику перед своей девушкой как персонаж, мне как автору трудно сказать, смешно это или трагично. Хочется, чтобы стиралась граница между иронией и искренностью.

Кадр из фильма «Сашин ад»Кадр из фильма «Сашин ад»

— Можешь пояснить?

— В обычном ироничном кино повествование построено так, что зрители знают намного больше героев. Скажем, босс из офиса делает из себя посмешище. Зрители видят это, а он нет, и поэтому они чувствуют себя умнее героя. А когда публика и персонаж равны, получается показать жизненную достоверность ситуации во всей ее неоднозначности.

— Так ты модернист или постмодернист? С одной стороны, стремишься к искренности, а с другой — манипулируешь клише.

— Я бы мог назвать себя метамодернистом: мне нравится, что в модернизме на первом месте стоит автор, его иррациональное эстетическое видение, но я использую и наработки постмодернизма — например, понимание того, что есть формы, которые зрителям известны и понятны: ими можно пользоваться, в том числе для деконструкции жанра. Больше всего мне нравится такое возвращение постмодернизма на полшага назад, к модернизму. Что-то подобное, например, делает американец Джеймс Грэй, который снимает так, как если бы 70-е никогда не кончались, или Клинт Иствуд как режиссер — например, в «Поезде на Париж».

— Ты же еще кинокритик. Как твой опыт анализа фильмов влияет на твою режиссерскую практику?

— Мне кажется, что особого теоретизирования в моем кино нет. Это, скорее, минус для меня как критика и киноведа: в прошлом году я окончил магистратуру по киноведению в Белорусской академии искусств и написал выпускную работу об образе города в белорусском кино. Для этого я посмотрел все современные белорусские фильмы о городах — а их не так и много. Но работа была ориентирована на практику: я делал скриншоты и описывал, что на них, — никакой теории не было.

Кадр из фильма «Сашин ад»Кадр из фильма «Сашин ад»

— После выхода фильма Дарьи Жук «Хрусталь» в России (во всяком случае, на уровне медиа) начал появляться какой-то интерес к белорусскому кино. Вот твое кино на ММКФ показали опять же...

— Я был бы рад, если бы интерес на самом деле был, он мог бы пойти на пользу мне или моим друзьям. Но Дарья Жук одна! И она — космополит: не факт, что снимет еще один фильм в Белоруссии, да и вообще — снимет ли она второй фильм? Это как с Романом Полански — можно ли считать его польским режиссером?

— А ты чувствуешь себя белорусским режиссером? И существует ли особое «белорусское кино»?

— Сложно оперировать такими понятиями, как «белорусское кино» или даже «волна». Есть отдельные режиссеры, у каждого из них свой стиль; в этом отношении я — индивидуалист. Но у меня есть несколько единомышленников в Белоруссии — например, Юлия Шатун, Алексей Свирский, который сыграл главную роль в «Сашином аду». Мы вместе сняли альманах «Драма», где втроем воссоздали события из нашей жизни за неделю; это игровое, а не документальное кино. И, когда я посмотрел, что у нас получилось, я назвал наше условное движение «белорусское конченое кино». Потому что нет никаких перспектив, ничего никому не доказать, мы все в тупике — остается только искусство ради искусства.

Кадр из фильма «Сашин ад»Кадр из фильма «Сашин ад»

— А что вас объединяет? Кроме встречи в тупике?

— Наверное, мы снимаем более спонтанное кино, чем Дарья Жук, которая вложила огромное количество усилий в свой фильм, десятки раз переписывала сценарий, несколько лет искала финансирование. Расскажу такую историю. Мы с несколькими белорусскими режиссерами ездили на воркшоп в Краков. Там можно было взять любую очень сложную и дорогую технику и поснимать на нее. И все студенты польских киношкол взяли эти камеры и стали снимать короткометражки, сложные сцены, погони. А белорусские режиссеры держались немного в стороне, как депрессивные бедные родственники. Мне вообще было лень брать технику, заполнять ради этого заявки, приносить на утверждение сценарий — я скучал по своей девушке, бродил по лесу, снимал на телефон лужи. Но за два дня до показа все же решил смонтировать это в фильм про одиночество на воркшопе. И оказалось, что не я один из белорусов выбрал такой путь! Игорь Чищеня тоже не снимал документальное кино, как предполагалось, — и мы стали снимать все вокруг, когда пошли гулять, на мосту встретили двух националистов, которые попросили нас поджечь флаг Евросоюза: так и получился фильм. Еще один режиссер из Белоруссии — Сергей Колосовский задумал короткометражку по Чарльзу Буковски. Он даже нашел польскую актрису, но она отказывалась играть у него — и он решил снять кино про то, как пытается ее убедить. И в итоге не смог смонтировать этот фильм, а собрал только трейлер к нему на шесть минут, который представил на итоговом показе. После чего эта актриса написала заявление организаторам воркшопа, чтобы этот фильм удалили и нигде больше не показывали.

— В твоих фильмах много формальных экспериментов: съемки на VHS, скайп-кино, компьютерная анимация. Есть еще какие-то необычные идеи для новых проектов?

— Пока я монтирую автобиографическое хоррор-эссе. Плюс у меня есть идея для следующего фильма, в котором будут три персонажа: нанять для его съемок трех разных операторов, снять три разных фильма, а потом их перемонтировать, как будто пропустил через шредер и затем все заново склеил. И у меня всегда есть какие-то проекты на будущее, просто я не знаю, какие из них будут реализованы. Хотя рэперы, например, часто анонсируют свои новые альбомы и потом ничего не выпускают — можно, наверное, взять с них пример и тоже так делать.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201932350
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201924670
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201932610