29 января 2018Кино
7709

«Мы как будто документальное кино снимали»

Алексей Федорченко — о натурализме своего нового фильма «Война Анны»

текст: Наталья Серебрякова
Detailed_pictureКадр из фильма «Война Анны»© SAGa

В воскресенье, 28 января, в Роттердаме прошла премьера «Войны Анны» Алексея Федорченко, survival-триллера, в котором одна маленькая еврейская девочка прячется от немцев в самом сердце тьмы — в камине комендатуры. Низкобюджетная и относительно экспериментальная «Война Анны» снята без госучастия. Наталья Серебрякова расспросила режиссера о причинах такой независимости, а также обсудила с ним наиболее удивительные бытовые детали картины.

— «Война Анны» — жанровый фильм?

— Давайте придумаем жанр. Будет жанровым.

— Мне кажется, это военный хоррор.

— Пусть будет так.

— А вы сами-то какой хотели фильм снять?

— Вот меньше всего я думаю о том, какой это жанр и что я хотел снять. Я хотел рассказать историю. И не только рассказать, но и выйти на какой-то новый уровень обобщений. А как уже назовут этот жанр — не мое дело. Меня удивила эта история.

— А она реальная? Где вы ее нашли?

— Да, она реальная. В последнее время я истории ищу в интернете. Телевизор не смотрю, газеты не читаю, а в интернете много сижу. Нахожу там очень много удивительных историй. История была очень короткая, буквально на страничку. О том, как девочка пряталась в немецкой комендатуре в Полтавской области. Я ее сначала отложил, потому что просто истории мне не хватало, пока я не придумал финал. Она у меня лежала пару лет, а потом стал писать потихонечку.

— Кажется, тема Холокоста интересовала вас уже давно.

— Да, мой первый фильм, который я снял в 2000 году, назывался «Давид». Это документальная картина, собравшая очень много международных призов. Она была о еврейском мальчике. Но я бы не сказал, что это фильмы о Холокосте. Это истории о детях, для которых Холокост был только началом их жизни и их бед.

— Если место действия — Полтавская область, то вы, наверное, там и снимали?

— Нет, я снимал в Екатеринбурге. Мне кажется, удалось передать дух Украины.

Кадр из фильма «Война Анны»Кадр из фильма «Война Анны»© SAGa

— Мы знаем, что на оккупированной Украине националистические формирования действительно непосредственно участвовали в арестах и массовых расстрелах еврейского населения. Но в вашем фильме девочку в комендатуру сдают обычные жители, испуганные обыватели. При этом есть куча фильмов о нацистской оккупации, в которых мирное население как раз оправдывается, выступает не коллаборантами. Так поступают поляки у Агнешки Холланд, венгры в «Пятой печати» Золтана Фабри, в недавнем голливудском фильме «Жена смотрителя зоопарка» поляки тоже укрывают евреев. Почему вы предпочли этой сюжетной схеме другую?

— Вы обратили внимание, что в фильме вообще не важно, какая национальность? Мир вокруг Анны говорит не только на украинском языке. Там есть также русский, французский, немецкий, венгерский, румынский языки. Это язык войны, и совершенно не важна национальность людей, которые вокруг. Это не важно и для Анны. В фильме есть люди, которые не смогли ей помочь — по разным причинам, потому что под угрозой была жизнь их детей, например. Вот в конце фильма, помните, ей помогает печник. Я не хочу, чтобы вы уделяли внимание национальности. Для меня это не важно. Хотя я очень хорошо знаю Полтавскую область, я писал и снимал, зная, о чем я пишу и снимаю. Это моя прародина. Мои родственники были в зоне оккупации. Может, это и есть одна из причин, почему я начал снимать.

Моего деда три раза угоняли в Германию, он сбегал и возвращался. Папа был маленький, он помнит только немецкие бомбежки и как они прятались в огороде, в ямах. Он также помнит, как через поселок шла огромная армия Ковпака, она шла трое суток без перерыва. Хотя ужасы Холокоста и расстрелы прошли стороной.

— В эпизоде немецкой вечеринки фигурируют необычные пряники в форме свастики. Это реальная историческая деталь?

— В этом фильме все реально, каждый кадр имеет какие-то референсы с тем, что было на самом деле. Мы изучали тот период даже по фотографиям. В фантасмагорической сцене с немцами каждый костюм — исторический.

— Но в другом эпизоде Анна пьет собственную мочу, чтобы утолить жажду. Разве в действительности возможно утолить жажду мочой?

— Фактически — невозможно, но дети Беслана пили мочу.

— Вы долго и скрупулезно работали над звуком фильма. Особенный и кропотливый саунд-дизайн потребовался, потому что звуковое пространство фильма фактически разделено на две зоны — Анна сидит в полной тишине, а все звуки и шумы доносятся снаружи?

— Это просто особенность самой драматургии. Вся жизнь происходит как бы вовне, за стеклом, за стенами. Все это нужно было учитывать.

Кадр из фильма «Война Анны»Кадр из фильма «Война Анны»© SAGa

— Почему вы отдали свой фильм в Роттердам? Это же не дебют. А на Берлинале не собирались?

— Размещением фильма занимались продюсеры. Мне, честно говоря, все равно, где делать премьеру. Роттердам — хороший фестиваль.

— А почему фильм снят без госфинансирования? Казалось бы, тема Великой Отечественной должна импонировать российскому Минкульту.

— Не было такой необходимости, продюсеры сами профинансировали фильм. Основные продюсеры — это Андрей Савельев (кинокомпания САГа из Петербурга) и Артем Васильев (московская студия Metrafilms). Еще «29 февраля» из Екатеринбурга (это моя компания), а также фонд «Генезис».

— Как вы работали с девочкой, играющей Анну? Она ведь не переживает то, что переживаем мы, глядя на нее на экране? Она знала что-нибудь о Холокосте?

— Нет, я не рассказывал ей о Холокосте, я объяснял ей ситуацию, и она очень быстро все схватывала. Такое ощущение, что ей нравилось существовать в этом мире. В этом камине, в котором пряталась ее героиня, она даже проводила много времени и помимо съемок. Перерыв, она — раз, туда шмыгнет, и ей там хорошо. Она сама как звереныш, мы как будто документальное кино снимали.

— А где вы ее вообще нашли?

— В интернете, как я это обычно делаю. Увидел ее фотографию, у нее мама — фотограф. И понял, что вот это она и есть. И стал писать сценарий под нее. Потом на всякий случай провел кастинг из нескольких десятков девочек, но лучше не нашел.


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202219651
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202220706