Хроники удивительной (или ужасной — в зависимости от идеологических установок хроникера) жизни в КНДР стали моднейшим трендом в документальном кино. Не остался в стороне от моды и великий Клод Ланцман, когда-то успешно справившийся с такой нерешаемой задачей, как репрезентация Холокоста («Шоа»). В «Напалме» он рассказывает случай из прошлого, который вполне мог бы стать фрагментом шпионского романа, — вскоре после Корейской войны Ланцман с группой левых интеллектуалов посетил Север. После нескольких дней насыщенной официальной программы он приболел. Лечить иностранца уколами витаминов было поручено красавице медсестре. Процедура проходила в гостиничном номере Ланцмана и окончилась бурным, но платоническим романом с кореянкой — прогуляв очередную экскурсию по местам боевой и трудовой славы, режиссер катался с сестричкой на лодочке в парке, а после она обнажилась перед ним, показав огромный ожог от напалма, который американские войска широко применяли во время войны. Любовников быстро разоблачили, Ланцман как важный гость вступился за кореянку и получил заверения в том, что в отношении нее не будут применяться репрессии; позже она писала ему в Париж. Была ли сотрудница Красного Креста информатором, приставленным к Ланцману? Было ли его соблазнение частью шпионской игры? Возможно. Ланцман не берется судить об этом определенно, а лишь показывает нам хронику, которая выглядит как дешевый кунг-фу-боевик: чтобы снять корейскую фактуру, он притворился автором дока о тхэквондо.
