2 июня 2017Кино
66100

Сумерки

Мамулия о Мамлееве: плохо, но важно

текст: Сергей Сдобнов
Detailed_picture© Nox Film

В Москве заканчивается Beat Film Festival; под занавес в национальном конкурсе показывают «Непрекращаемый разговор» — док Дмитрия Мамулии и Валентины Антоновой про Мамлеева. Сергей Сдобнов посмотрел это мрачное, но нестрашное кино и нашел его крайне интересным провалом.

Ночная электричка медленной гусеницей переползает через подрагивающий экран. Лес с черной собакой. Обнаженное женское тело, с ног до головы искаженное ужасом, тусклый свет, гаснущий с появлением в кадре человеческого лица, и, наконец, пропущенный через многочисленные фильтры, звучащий будто из заваренного цинкового гроба голос старика — так выглядят все 52 минуты разговора писателя-метафизика Юрия Мамлеева с единственным достойным его собеседником — смертью.

Фильм Дмитрия Мамулии и Валентины Антоновой — картина гаснущей вселенной Мамлеева, с которой надо познакомиться сегодня каждому, кто сам еще пока далек от перехода в другой мир. Мамлеев умер в 2015-м, и «Непрекращаемый разговор» автоматически становится одним из последних публичных высказываний писателя и его первым киномемориалом.

Кино начинается с цитаты из философа Пятигорского, а замыкается стихотворением поэта Калиновского. В этом дружеском и метафизическом контуре появляется согбенная фигура Мамлеева, который рассказывает нам о существовании потустороннего мира и дает пару советов, как заметить это измерение — не только в стихах «проклятых поэтов» вроде Рембо, мистика Тракля или взволнованного Блока, но и в среде обычных горожан, в глазах которых собираются тени. В своем тексте «Искусство и метафизика» Мамлеев подчеркивает необходимость отодвигать «на задний план изображение низшей реальности», реализм XIX века, описания живых, чтобы перед нами открылось «ничем не прикрываемое видение бездн...»

© Nox Film

Впрочем, это все литература, а в фильме под загробный голос маэстро русской хтони мы видим пожилого мужчину, окруженного размытыми персонажами или даже их тенями (слишком лобовая метафора, пусть и с намеком на По или Гоголя). Все они покинули пределы книг: дьяволица, черный пес, Мужик (это сам Мамлеев вслед за потерянным в жизни Федором Сонновым, героем культового романа «Шатуны», проходит от электрички до леса).

Одна из стратегий писателя Мамлеева — делать героями своих произведений философско-метафизические понятия, такие, например, как Ничто, Вещь в себе. Или в нашем случае — Смерть, которая представлена авторами фильма в самых типичных и банальных образах, приправленных мрачным блеском в глазах писателя, вечным полумраком и нагнетанием страха средствами игры Silеnt Hill. Объясняя природу жуткого в литературе, Мамлеев говорит, что тревога должна рождаться не из нарратива, но из самой ткани языка, от трения слов. Экранизация этого постулата требует от режиссера предельного погружения в пучину даже не визуального, но Реального, непредставимого, несоотносимого с опытом и потому тревожного, отказа от репрезентации и ухода в чистую презентацию, эмуляцию, аналогичность (в противовес иллюстративной гомологии). Но авторы фильма демонстрируют катастрофическую неспособность уйти от себя и своего (и нашего с ними общего) опыта визуальности, они привычно работают со знаками, а не прямыми аффектами.

Более того — Мамулия и Антонова всю дорогу слепо идут за своим протагонистом-поводырем. Для обоих банальный, видимый человек не может представлять интерес, поэтому полностью живых (и снятых в фокусе) людей мы в фильме и не встретим. Сам Мамлеев — и в кадре, и в предкамерной реальности — мерцает где-то на границе между нашим миром и каким-то другим, оставляя зрителю мистическое волнение, плоть своих книг. А режиссеры снимают иллюстративное (читай — «плохое») кино или инфотейнмент по мотивам духовных поисков Мамлеева — для тех, кто по странному стечению обстоятельств не знаком с творчеством некропрозаика, крайне популярного в 1990-х.

«Документальный» — эпитет, менее всего подходящий «Непрекращаемому разговору»: все существа в кадре — чистые фантазмы, включая фигуру самого Мамлеева, глаза которого тут блестят электрическими огнями героя трэш-хоррора.

© Nox Film

Впрочем, одна реплика Мамлеева все-таки сообщает об истинной темпоральности фильма — «это был страшный мир», и на исходе ленты мы действительно понимаем, что все увиденное не имеет никакого отношения к современности. Плохой фильм о еще живом писателе превращается в кинопрощание с тем самым страшным мамлеевским миром, который остался в шестидесятых (время создания романа «Шатуны»). В ту активную, экзистенциальную для писателя эпоху жили его друзья, тэгами упоминаемые в фильме: визионер и поэт Евгений Головин, бедовый и гениальный художник Владимир Яковлев. На квартире отца метафизического реализма с конца 1950-х собирался Южинский кружок — теневая эзотерическая культура СССР; стихи там читали и Леонид Губанов, и Генрих Сапгир, заглядывал Венедикт Ерофеев. Главным предметом обсуждения группы были судьбы бытия, которое наконец содрогнулось в 1990-х — и на целое десятилетие Мамлеев стал почти топовым автором. Но сегодня инфернальное находится на поверхности — в пабликах социальных сетей, в чертях из телевизора, в олимпийках Bosco (как в свежей «Нелюбви» Звягинцева), а не в переплетении звуков и уж, конечно, не в предсмертном шепоте уходящего классика, снятого на надоедливо дрожащую камеру. В каком-то смысле неудача «Непрекращаемого разговора» — это важнейшее событие в истории нового российского кино, всего этого «нового тихого» реализма, авторы которого один за другим разбились в попытке ухватить сырую тотальность настоящего. Раньше относительная новизна формальных приемов, подсмотренных нашими режиссерами у французов, румын и датчан, создавала иллюзию сопричастности русского кино русской жизни. Но при соприкосновении с русской смертью весь этот евроформализм вдруг оказался натуральным заклинанием, не вызывающим чистую реальность, но защищающим авторов от ее сипящего ужаса.

Комментарии
Сегодня на сайте
Прощай, язык!Кино
Прощай, язык! 

«Синонимы» Надава Лапида лидируют в фестивальном рейтинге критиков

15 февраля 201922020
Genius lociТеатр
Genius loci 

«Пермские боги» Дмитрия Волкострелова в «Театре-Театре»

15 февраля 201913130