Жанровый канон сай-фая настолько сложился и оброс таким прочным панцирем штампов, что уже не ждешь увидеть в нем какие-то новые, свежие решения в области визуальной драматургии. Команде Вильнёва это удалось, причем не в погоне за фееричностью, а, скорее, наоборот, в стремлении к убедительному минимализму. Драматургия сюжета требует визуально выразительно и максимально емко создать ощущение колоссального превосходства инопланетной расы над землянами. Но не военного, физического или технологического, как того в 99% случаев требует тысячу раз виденный жанровый канон, скорее — мировоззренческого. Причем сделать это нужно так, чтобы фильм не превратился в highbrow-умствование, способное угробить любую надежду на нормальные кассовые сборы.
Это вообще извечная проблема кинематографа: как убедительно и заразительно показать зрителю, что он наблюдает за кем-то, исключительным по таланту, творческим или интеллектуальным способностям. Молодые авторы часто стремятся вывести на экран «талантливого музыканта, художника или писателя», но на вопрос «а как мы поверим в его талант?» бурчат что-то в духе «ну, он будет талантливо играть/писать, а все будут восхищаться». Кончается все обычно тем, что подобный герой «талантливо» ходит на фоне красивых пейзажей или сидит с задумчивым видом. Но в «Прибытии» эта задача решена через какой-то нечеловечески крутой и неожиданный образ инопланетной письменности. Такое ощущение, что его сами инопланетяне и придумали. И эта классная визуальная находка служит не просто внешним эффектом, но драматургическим стержнем истории.
