Поэтическое кино о жизни в Ичкерии — примерно так, скорее элегично, чем политически, жизнь в вотчине Рамзана Кадырова могли бы снять режиссеры Лаборатории чувственной этнографии или студенты кабардинского курса Сокурова. По неким косвенным уликам можно сказать, что Охапкина документировала быт суфийского тариката: зикр, похороны (вероятно, имама) и тут же — свадьба под звучный поп и пальбу в воздух. Жизнь в горной республике выглядит буколически, но тень насилия все же ложится на эти зеленые долины, населенные опрятными набожными людьми. Вот юноша сосредоточенно чистит автомат, вот полнеющий отец семейства — камера подглядывает за ним из-за забора — в шутку расстреливает из водяного пистолета домашних. Вот в реплике какого-то из стариков проскальзывает упоминание неблагополучной обстановки на дороге в город — орудуют грабители. Вот, помолившись, мужчины закалывают бычка. «Сдох! Сдох!» — ликует молодежь.
