Кочевники-сновидцы Евгении Дудниковой
Взгляд из космоса на советское искусство
Едва заметный пакет телеологии
Текст о том, как барокко шевелится под тканью мира
Мыльный колосс, гендерная клетка и ностальгия
Цех приема и первичной обработки концептуализма
«Программирование — это материал, где слова превращаются в форму»
Свет как чертеж, свет как конфликт, свет как воспоминание
«Настало время транскодирования образов окружающего мира»
Арсеньев, Клюшников, Суслова, Куртов, Горяинов о побеге из институций, поиске знания и образовании
Сон в плохом 3D и каркас небесной сферы
Есть ли живопись после Чаушеску
1. Знание
На мой взгляд, самое уязвимое место институционального образования — это дискурс: зачастую он ничей и при этом кажется чем-то всеобщим. Помимо этого сама позиция, на которую встает «преподаватель» (будь то ученый, философ, поэт, художник), — это позиция, откуда невозможно что-либо сказать, так как сама эта позиция, если не отстраивать ее специально внутри, как бы нивелирует особенность отдельной фигуры и ее опыта. Если говорить о художественных институциях, то зачастую вместо умножения системы практик умножаются способы высказывания о них, происходит избыточная теоретизация там, где предполагается действие.
2. Разрыв
Моя история достаточно обширна: я кандидат наук, училась сначала в ННГУ им. Н.И. Лобачевского, потом — в аспирантуре в СПбГУ. Работаю в ННГУ и школе Родченко. Также мы создали издательство-лабораторию «Красная ласточка», где занимаемся вопросом связи медиа и языка, издаем книги по теме. Не могу похвастаться ничем из того, что перечислено в самом вопросе (в моем случае это один университет и одна арт-школа, с которыми я намерена продолжать сотрудничать), однако могу сказать, какие сложности я вижу в развитии институций. Первой является институциональная неповоротливость (это в основном касается университета): например, чтобы создать актуальную лабораторию, нужны время и иные ресурсы, в итоге происходит всегда некоторое запаздывание, чреватое отрывом истории от современности, а, как мы знаем, чем больше между ними разрыв, тем консервативнее учреждение. В арт-школах все гораздо более гибко, и там требуется смещение внутри себя самого как теоретика и практика.
3. Лаборатория
Для меня лаборатория — это возможность проектировать и воплощать курсы с очень свободным и неочевидным замыслом на стыке письма, технических разработок, медиапроизведений. В основе этих замыслов лежит вопрос об отношениях языка и анализа социокультурной ситуации, языка и познания, языка и техновоображения. Очень важно начинать с того, что в письме буквально нет ничего готового, может быть, подойти к проблеме с позиции инопланетян, пыли, фотона, того, кто есть субъект, но находится вне времени и пространства. То есть мне интересна возможность поставить язык в зону тотальной неопределенности.
