Этическое обоснование проекта «Советский жест»
Танцы онлайн
Дух и плоть предательски ускользают
Танец после порнографии
Взволнованный куратор
Посттанцы наших дней
Все пахать, а мы руками махать
Кадр из фильма Эллиота Каплана«Beach Birds for Camera» Эллиота Каплана — видеоадаптация танцевального спектакля американского хореографа Мерса Каннингема, который он поставил в 1991 году. Это традиционная для Мерса абстрактная работа, выполненная в его оригинальной технике, со сложным, контринтуитивным хореографическим рисунком, ломаными линиями тел, подвешенными движениями, резкой сменой скоростей и неуловимым ритмом. Лаконичные костюмы с черным верхом, полностью покрывающим и удлиняющим руки, действительно превращают танцовщиков в птиц. Только птиц очень странных — как будто не принадлежащих природному миру.
Отчасти эта странность появляется благодаря методу создания танца: этот спектакль Каннингем сделал с использованием программы Life Forms. В 1989-м 70-летний художник открыл свой танец новым технологиям и частично делегировал свое хореографическое воображение машине. Компьютер мог бесконечно генерировать последовательности движений, а виртуальные танцовщики, в отличие от живых, не уставали и не ошибались. Затем Каннингем пытался переносить компьютерную хореографию на людей, адаптируя под них связки, которые часто были трудновыполнимы физически. В «Beach Birds» за счет использования природного образа это создает завораживающий и жутковатый эффект: «птицы» воплощают в танце фантазии машины.
Смотреть видео
Merce Cunningham, Elliot Caplan — «Beach Birds for Camera» (1992)
Каннингем начинал свои эксперименты в 1940-х, когда в Америке царил танец модерн — с его тягой к эссенциализму, выражению чувств в движении, представлениями о целостности тела. Работа в Life Forms — логичное развитие ранних поисков хореографа, который с середины ХХ века пытался освободить хореографическое воображение от человеческих прихотей. Подобно своему партнеру и коллеге — композитору Джону Кейджу, Каннингем использовал в создании танцев принцип случайности: подбрасывал монетку или гадал на «И цзин» — китайской «Книге перемен». Логика движения, последовательность элементов танца теперь не зависели от ограничений фантазии художника. Поэтому спектакли Каннингема часто кажутся такими странными, нелогичными, холодноватыми, а тело в них как будто разобрано на части и собрано заново — неестественным образом.
