Непокорный форпост культуры: лондонской Национальной галерее — 195

История третьего мирового музея в тайнах и преступлениях

текст: Виктория Бутакова
5 из 7
закрыть
  • Bigmat_detailed_pictureПроцесс перевозки картин в шахту Манод, где они хранились во время войны© Fred Ramage, Getty Images
    Реставрация в шахтахПодземный фонд и убежища для шедевров

    Понимая угрозу войны и ожидая бомбардировок, в 1938 году директор Национальной галереи Кеннет Кларк начал эвакуацию шедевров в безопасные места. Сначала он отправил 50 картин в университетский колледж Бангор в Уэльсе, а в течение следующего года оставшаяся часть коллекции обрела новые дома в уэльских замках Пенрин и Карнарвон и в Национальной библиотеке Уэльса в Аберистуите.

    Эти хранилища рассматривались как временные, и руководство искало для картин постоянное убежище. Обсуждалась возможность переместить их в более безопасное место Уэльса или же отправить на корабле в Канаду. Второй вариант вызывал у Кларка сомнения: морской транспорт казался слишком уязвимым для атаки подводных лодок. Он обратился за советом к Уинстону Черчиллю и получил строгое указание: спрятать произведения искусства «в пещерах и подвалах, но чтобы ни одна картина не покинула острова».

    Поэтому из временных домов все 1800 картин отправились в сланцевую шахту в Маноде. Некоторые из самых больших работ не помещались во входные своды — и своды увеличивали с помощью взрывчатки. Чтобы перемещать экспонаты по шахте, проложили железнодорожные рельсы. Для полотен построили кирпичные «бунгало», где можно было регулировать температуру и влажность воздуха, а группа ученых следила за сохранностью картин.

    Именно здесь, в шахтах Манода, началась новая эра хранения шедевров в Национальной галерее. После окончания войны, когда здание на Трафальгарской площади ремонтировали, его первым из всех музеев снабдили системой кондиционирования воздуха и основали научный отдел.

    Несмотря на то что Трафальгарскую площадь регулярно бомбили, в опустевшем на военные годы помещении галереи давала концерты пианистка Майра Хесс. Эти представления поднимали общественный дух и собирали тысячи слушателей, и в дополнение к ним Кларк стал устраивать выставки военных художников — Пола Нэша, Генри Мура и Стэнли Спенсера.

    В 1942 году, когда количество взрывов уменьшилось, директор решил выставлять по одной картине из собрания в месяц. Такой выставочный формат сохранился в галерее и по сей день. Из Манода привозили отреставрированную «Венеру Рокби» Веласкеса и «Noli me tangere» Тициана — Кларк отбирал те полотна, что вызывали самые сильные эмоции у зрителей. Прибытие каждой новой работы было большим событием, и в зале галереи, где висела всего одна картина, собирались тысячи посетителей. Вот почему художественный критик и искусствовед Герберт Рид назвал Национальную галерею «непокорным форпостом культуры прямо в центре разбомбленного и разрушенного мегаполиса».

    В 1946 году картины, восстановленные в Маноде, были открыты для публики, что вызвало сомнения Эрнста Гомбриха — теоретика искусства и профессора Института Варбурга. Гомбрих заявил, что главный реставратор Гельмут Рухеман использует слишком радикальные методы очистки картин от лака, и вспомнил о спорах вокруг метода Истлейка. Однако через год комиссия постановила, что подобная очистка не несет ущерба произведениям.

    Шахта Манод. Картины выносятся для одного из регулярных осмотров. 1942Шахта Манод. Картины выносятся для одного из регулярных осмотров. 1942© Fred Ramage, Getty Images
Комментарии
Сегодня на сайте
Новое времяМедиа
Новое время 

Константин фон Эггерт считает, что оно наступило после разгона протестной акции 12 июня

14 июня 201944960