Если бы «Инновация» соответствовала своему названию

Вчерашним вечером были объявлены победители премии «Инновация». За свою относительно длительную историю — приз вручался уже в одиннадцатый раз — «Инновация» неоднократно критиковалась и один раз уже попадала в центр всеобщего внимания из-за скандала с группой «Война» пять лет назад. В этом году за снятием с премии Петра Павленского — помимо очередного скандала — последовали уход нескольких членов экспертного совета и решение не награждать никого в главной номинации «Произведение визуального искусства». Анна Толстова считает, что это означает однозначную победу Павленского сразу во всех номинациях. Шаг ГЦСИ, действительно, сильно подорвал его и без того не самую лучшую репутацию, но аппарат премии продолжает работать и раздал награды.

1.

Начнем с того, что Павленский вовсе не исчез с горизонта «Инновации». Во-первых, генеральному директору Государственного центра современного искусства (ГЦСИ), организующего «Инновацию», Михаилу Миндлину пришлось посвятить этому вопросу значительную часть своего вступительного слова. Вообще это была единственная содержательная часть его выступления. Вкратце он сказал, что Павленского «отклонили... по понятным причинам», но при этом заявил, что «в конкурсе» цензуры нет, поэтому в экспертном совете и жюри нет людей из ГЦСИ. «Мы не в состоянии влиять», — добавил он. Что правда, то правда, нет сотрудников центра ни в жюри, ни в экспертном совете, но не эти люди, как сам Миндлин свидетельствовал парой минут раньше, сняли с конкурса Павленского. Также глава ГЦСИ посетовал, что из-за решения экспертного совета не награждать никого в номинации «Произведение визуального искусства» «у широкого круга замечательных российских художников нет возможности участвовать в этом году» в главном конкурсе «Инновации». Действительно, печально. Но кто же в этом виноват?

Начнем с того, что Павленский вовсе не исчез с горизонта «Инновации».

Во-вторых, одновременно с премиальным процессом проходит еще один процесс — суд над Павленским. О нем пишут в прессе, говорят и иногда вспоминают, что вот есть такая премия «Инновация», которая Павленского выкинула из списка номинантов. И в глазах широкой аудитории Павленский на фоне суда выглядит однозначным победителем, к премии же у многих возникают и укрепляются не самые радужные чувства, а далее это мнение распространяется — на тех, кто продолжает участвовать в конкурсе, на современное искусство вообще, «не то, которое как Павленский», и т.д. И без того изоляционистский курс некоторой части художественного сообщества — «тут наш мир искусства, а там вы, все остальные» — решением ГЦСИ в короткий срок получил зеркальный ответ даже от той части общества, которая хоть как-то раньше симпатизировала современному искусству: «ах вот вы какие на самом деле, ну и сидите себе там, мы вас еще спросим, придет время!»

В-третьих, Павленский все же присутствовал на церемонии награждения с той самой акцией, за которую его номинировали, благодаря партизанской проекции. Это, так сказать, вишенка на торте.

2.

Про «Инновацию» часто можно было с иронией или возмущением сказать: в очередной раз победила дружба. ГЦСИ с завидной регулярностью награждал себя, что, мягко говоря, несколько обесценивало приз. Понятно, что выбирал номинантов и победителей не сам центр, а экспертный совет и жюри, которые от ГЦСИ формально независимы (хотя пример с Павленским и показал, что это фикция), но осадок оставался. Иногда, впрочем, награды региональным филиалам ГЦСИ были оправданны, так как на этом уровне именно эта организация делала — во всяком случае, пару лет назад — самые знаковые проекты. Но это лишь в одной номинации — выбор жюри, который касался Москвы, часто выглядел сомнительно.

В свою очередь, ГЦСИ действительно делал определенные шаги, чтобы премия не выглядела как междусобойчик. Но пока что не до конца. После того как номинация «Произведение визуального искусства» была заморожена на год, основной фокус сместился на следующую номинацию — «Кураторский проект», и из всего списка победил тот, который проходил в ГЦСИ, — первая часть большого междисциплинарного проекта «Удел человеческий». Неизвестно, что в действительности сыграло роль: членам жюри понравилась выставка или они решили, что ее куратор Виктор Мизиано должен обязательно получить приз, в некотором роде «за сумму достижений», — не важно. Главный (в нынешней ситуации) приз ГЦСИ дает проекту ГЦСИ — вот как это считывалось извне. Это не умаляет ни качества выставки, ни достоинств куратора — это просто стечение обстоятельств, которого, по-хорошему, нужно было бы как-то избежать.

3.

Понятно, что из-за снятия Павленского многое было обесценено, но «Инновация» могла бы что-то изменить, выступи она в соответствии со своим названием. Например, если бы в номинации «Кураторский проект» приз дали Центру «Красный», это был бы крайне радикальный и оздоравливающий для премии ход. При всем уважении ко всем остальным номинантам в этой категории, как минимум половина из которых представляла собой выставочные проекты, сделанные на высоком уровне, все-таки Центр «Красный» выделялся как нечто новое и неожиданное. Можно, конечно, сказать, что это не единственная самоорганизация. Действительно, их много, но не все доходят до шорт-листа премии. И, конечно, очевидно, что заслуг у этой группы художников и кураторов не так уж и много на данный момент, но ведь премия с таким названием — не про вручение наград тем, у кого они и так есть, тем, у кого больше инструментов, власти и возможностей. Премия не столько должна отмечать инновации, сколько провоцировать их. Крошечный центр, несмотря на короткую историю существования, пробился на общероссийскую премию; так дайте ему приз — пускай во многом и авансом. Но это будет соответствовать сути премии.

Крошечный центр, несмотря на короткую историю существования, пробился на общероссийскую премию; так дайте ему приз — пускай во многом и авансом. Но это будет соответствовать сути премии.

Удивительно, что этот подход не практикуется ГЦСИ в номинации «Новая генерация». Обычно там ожидают разных экспериментов — как дальше станет ясно, по порочной логике. Но там просто крепкие проекты (и в этом году тоже, надо сказать) — такие же можно увидеть обычно в номинации «Произведение визуального искусства», что, кстати, подвергает сомнению всю эту возрастную сегрегацию в искусстве. Ведь отделяет их друг от друга только лишь странный предрассудок: дескать, одни еще «молодые», а другие уже «взрослые». И что нам количество лет жизни должно сказать об искусстве? Но раз так, то не стоит ли вместо «Новой генерации», учитывая, чего от этой номинации ожидают, сделать нечто вроде «Внезапного озарения» и награждать там, на этот раз вне зависимости от возраста, художников, которые сделали неожиданно что-то такое чудесное, что никак не вяжется со сделанным ими раньше?

Наконец, в номинации «Теория, критика, искусствознание», опять же при всем уважении к победительнице и остальным участникам, приз мог бы получить блог VI Московской биеннале. И не потому, что он какой-то такой прекрасный, вообще это уже сложившийся формат, есть и поновее — но не для такой малоподвижной премии, как «Инновация», да и в целом премиального процесса в России (Премия Кандинского, например, абсолютно такая же). У меня нет сомнений, что блог биеннале вообще соответствует — и то не совсем — только лишь второму слову в названии номинации, но награждение его было бы шагом, который бы всех встряхнул, особенно саму премию. И если она начнет делать такие радикальные жесты, возможно, и отношение к ней изменится. Будет что обсудить. И тут вопрос даже не к ГЦСИ, а к тем, кто обычно попадает в экспертный совет и жюри.

Понравился материал? Помоги сайту!