Лукас Кранах Старший. «Грехопадение, изгнание из рая и искупительная жертва Христа (Аллегория Ветхого и Нового Завета)» (1529)
Гота, Фонд замка Фриденштайн
Чрезвычайно важный в контексте исторической ситуации и для творчества Кранаха сюжет, существующий в нескольких версиях и вариантах, вплоть до повторения в книжной миниатюре. Программу этой картины, как считается, мог придумать сам Филипп Меланхтон — радикальный сторонник Лютера и идеолог Реформации. Здесь в единой истории заключены взгляды Лютера и Кранаха на судьбу человеческого рода и на отношения между человеком и Богом. Снабжена она текстовыми пояснениями по нижнему краю, чтобы зритель не запутался.
Начинается аллегория сотворением человека и мира, Господь отделяет воду от суши, мир, ему внимают ангельские хоры. Тут Адам и Ева совершают свое грехопадение, а здесь является падший человек, которого преследуют по пятам Смерть и Дьявол, два главных врага. Дьявол непременно обращает на себя внимание зрителей своим каким-то странным нутром с сочетанием биологии и механики, похожим на рисунки сумасшедших, но так или иначе это все нас отсылает, конечно же, к Босху. А здесь позже появляется Моисей, который своим Законом, своими заповедями пытается поправить положение вещей, но мы с вами понимаем, что это история старая, засушенная, потому что здесь высохшие ветки дерева, они показывают нам, что все это уже не актуально.
Другая сцена разворачивается на второй половине, где этот самый человек, нуждающийся в спасении, приходит к Крещению через Иоанна Крестителя и на него проливается божественная кровь Христова, которая смывает грехи и, в общем, одна способна даровать ему спасение. Рядом снова изображены Смерть и Дьявол, они лежат здесь, поверженные, в сторонке, и над ними — триумф божественного Агнца, Агнца Божьего, собственно, символа Христа, и пещера, где совершается его воскресение, и вот он сам здесь с флагом святого Георгия, победителя дракона, символ всей победы. И здесь параллель двух эпох, времени старого и времени нового: здесь справа — какой-то кранаховский город, очевидно, 1529 года, а слева — пустыня египетская, в которой евреи оказываются атакованы дикими змеями. Это поклонение Медному змею — как предвозвестник, парафраза событий Нового Завета, изображение этого змея становится очевидной визуальной параллелью Распятия.
И еще один немаловажный нюанс: кроме Моисея и Иоанна Крестителя, нигде в этой истории вы не найдете посредников между человеком и Богом — ни прелатов, ни епископов — в полном соответствии с пятью принципами протестантского богословия, пятью протестантскими «Только...»
