Несгораемый приз

Чтобы сыграть «Наизусть», португальцу Тьяго Родригесу — автору и единственному исполнителю спектакля — нужны десять добровольцев из числа зрителей. Родригес должен сделать так, чтобы к концу вечера они сумели прочитать по памяти 30-й сонет Шекспира: первое четверостишие — вместе, оставшиеся десять строк — по очереди. Часа с лишним для такой задачи, пожалуй, даже много, но у Тьяго большая часть времени уходит на предысторию, поясняющую, зачем ему все это нужно.

Цель интерактивного театра всегда одна: наградить вас новым, незнакомым опытом, который станет фактом вашей биографии. Чтобы этот опыт зафиксировать, зрителям нередко выдают, образно говоря, сертификат участия — фотографию, маску, открытку, CD. Родригес дарит своим добровольцам кое-что получше — крепко-накрепко заученный отрывок из Шекспира. Это все равно что сувенир, который вы будете снова и снова снимать с полки, чтобы с наслаждением повертеть в руках.

К слову, американский филолог Джордж Стайнер, не раз упоминаемый в спектакле, называет тексты, заученные на память, «украшением нашего внутреннего дома». Тьяго добавляет, что в португальском языке «украшать» и «учить наизусть» — один и тот же глагол.

© Андрей Гордеев

«Наизусть» перекликается с другим гастрольным проектом этой осени — инсталляцией Робера Лепажа «Ночь в библиотеке», показанной в Москве фестивалем «Территория» и Мультимедиа Арт Музеем. Виртуозная работа знаменитой канадской компании Ex Machina представляла собой десять 360-градусных видео для виртуальной реальности, сопровождавшихся текстами канадского писателя Альберто Мангеля; каждый ролик рассказывал об одной знаменитой библиотеке с исторической, архитектурной или философской точки зрения. Во многом это был проект о хрупкости литературного наследия: высшей эмоциональной точкой становился пожар книгохранилища в Сараево. Родригесу, как и Лепажу с Мангелем, не дает покоя судьба текстов, но он полагается на память больше, чем на бумагу.

Крепко-накрепко заученный отрывок из Шекспира — все равно что сувенир, который вы будете снова и снова снимать с полки, чтобы с наслаждением повертеть в руках.

Начало проекту было положено, когда бабушка Тьяго, Кандида, живущая в доме престарелых в глухой португальской деревушке, передала внуку все свои книги до единой — и взамен попросила выбрать одну, которую она выучит наизусть, прежде чем ослепнуть. Бабушке Родригеса «Наизусть» уделяет не меньше внимания, чем Борису Пастернаку, Рэю Брэдбери и прочим литературным иконам. В этом интимном спектакле режиссер выносит на публику не только семейные истории, но и семейные вещи: уложенная в ящики библиотека Кандиды служит единственной декорацией к его постановке. Десятерым волонтерам он даже дает подержать бабушкины книги, отплачивая доверием за доверие, — и это не может не подкупать.

© Андрей Гордеев

Родригесу не откажешь ни в пытливости, ни в эрудиции. Местами постановка смахивает на научно-популярную лекцию: помимо Джорджа Стайнера автор апеллирует и к Пастернаку, и к Надежде Мандельштам, и к Бродскому, и к Рэю Брэдбери, объясняя на десятке примеров, в чем смысл заучивания стихов (да и любых художественных текстов) наизусть. Правда, точность фактов и цитат не гарантируется: поскольку «Наизусть» — спектакль о свойствах памяти, режиссер намеренно допускает ошибки и тут же в них сознается, оправдывая себя тем, что так, дескать, красивее.

Вообще Родригес больше похож на стендап-комика, чем на лектора-филолога. Исполнитель шутит, отступает от темы, общается с залом и вообще ведет себя так непринужденно, что создается полная иллюзия импровизации, — но русские субтитры не дают усомниться: за редким исключением, каждое слово артиста прописано в его же сценарии.

© Андрей Гордеев

В сущности, «Наизусть» — это спектакль о сопротивлении. Объясняя свой замысел, Родригес ссылается на антиутопию Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», где литература была объявлена вне закона: противники режима запоминали тексты наизусть и сами служили друг другу живыми книгами. Фантастика не так уж и далека от реальности: Тьяго приводит пример Надежды Мандельштам, которая разучивала с группами из десяти гостей стихи репрессированного мужа, чтобы спасти его наследие. «Когда стихотворение знают наизусть 10 человек, — говорит идейный учитель Родригеса Джордж Стайнер, — ни КГБ, ни ЦРУ, ни гестапо уже ничего не могут с ним сделать».

Ян Фабр окрестил своих артистов «воинами красоты», Тьяго Родригес называет добровольцев «солдатами сопротивления»: оба подразумевают, что искусство уязвимо и нуждается в защитниках. Это делает «Наизусть» едва ли не самым важным спектаклем в программе фестиваля NET: проект Родригеса, пропитанный тревогой за культуру, заметно резонирует с отечественной повесткой — театральной в особенности.

Понравился материал? Помоги сайту!