Что-то будет

В столичном Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко — многообещающие кадровые перемены: генеральный директор Антон Гетьман объявил имя нового художественного руководителя балетной труппы театра — этот пост займет экс-этуаль Парижской оперы 54-летний Лоран Илер. Несколько лет назад его прочили в руководители балета Opéra — уходившая с поста directrice de la danse Брижит Лефевр видела в качестве своего преемника именно Илера, однако новый интендант Стефан Лисснер предпочел ему Бенжамена Мильпье (к слову, подавшего в отставку без малого через полтора года после вступления в должность). С 1 января 2017 года Илер будет работать в Москве. О том, что это может значить для труппы МАМТа и отечественного балета, размышляет Юлия Яковлева.

Гадать, что это значит и чем обернется, можно до 1 января. Потом Илер вступит в должность. Вопросы «что» и «чем» поэтому отложим: он сам на них ответит делом. Остаются «кто» и «как».

Кто. Приглашение иностранных тренеров в русские футбольные клубы никого уже не удивляет. Но для русского балета это пока новинка. Тем не менее сказать, что театр Станиславского рискнул, приобрел кота в мешке, нельзя. Я знаю коллег, которые набивают в Гугле имя Илера, когда им тошновато: балет, знаете, тоже может осточертеть. В Парижской опере Илер танцевал, а теперь — танцует на видео так, что каждым движением возвращает веру в профессию. Вкус, соразмерность, точность, прочность, красота — вот определения, которыми сужаешь круги, но никогда не попадаешь точно в сердцевину его искусства.

Великие танцовщики бывают двух типов. Первые — беззаконные кометы, гениальный тяп-ляп которых порождает волну уродливых подражаний и, на самом деле, надолго подрывает уровень исполнительства (например, Анна Павлова, Рудольф Нуреев). Вторые — жрецы, которые каждый свой спектакль танцуют в сосредоточенной попытке воспроизвести некий Идеальный Балет, абсолютный, окончательный, эталонный, и если этого однажды добьются, то все: космический ход звезд остановится, Земля налетит на небесную ось, времени больше не будет etc. Эти попытки (разумеется, неосуществимые) окрашены то благоговением, то страстью, то отчаянием, и в этом их самый главный интерес. Так танцевала, например, молодая Ульяна Лопаткина. И Лоран Илер.

Чем это интересно для зрителей, понятно. Чем это хорошо, когда такие танцовщики уходят со сцены и начинают руководить другими (учить, репетировать, управлять труппой): все жрецы сдвинуты на профессии, ремесле, культуре мастерства. Они про классический танец знают так близко к «всё», как только возможно. И их собственные феноменальные танцы, сохраненные пленкой, служат лучшим аргументом в спорах с подчиненными. Преодолевают любой языковой или моральный барьер. Если Лоран Илер говорит тебе, что нога должна сюда, рука — сюда, а утренний класс отныне будет выглядеть так, спорить станет только совсем уж идиот. Думаю, с балетной труппой «Стасика» Илер поладит, несмотря на помощь переводчика.

Скучно в следующие — то есть ближайшие илеровские — пять лет уже, по крайней мере, точно не будет.

Как. Говорят, его контракт подписан на пять лет. Это много? Это много: примерно четверть профессиональной карьеры среднестатистического русского танцовщика. Если с тобой за пять лет ничего не случилось, то уже случится вряд ли. То есть за пять лет можно вырастить и воспитать качественно иную труппу. Вот на это «Стасик» сейчас и нацелился, пригласив Илера — вместе с его знаниями, его связями, его видением того, что такое хорошо отлаженный балетный механизм. И это у театра, скорее всего, получится.

Если, конечно, не случится обычная (и всегда непредсказуемо разнообразная) театральная драма и Илер не хлопнет дверью раньше. Потому что один раз «Стасик» уже был очень близок к такому вот качественному изменению. Критики тогда думали, что им мерещится, интересные, а главное, очень сильные новинки сыпались одна за одной. И вот уже поползли споры, кто лучше танцует одну и ту же хореографию — Большой или «Стас». И вот уже ответ в этих спорах перестал быть очевидным. Как вдруг… Это «вдруг» растянулось почти на пять лет, но поскольку даже плохое когда-нибудь кончается, то и бог с ним. Скучно в следующие — то есть ближайшие илеровские — пять лет уже, по крайней мере, точно не будет.

Понравился материал? Помоги сайту!