Остров и континент. Тем, кто на чемоданах

3 июля на COLTA.RU была опубликована колонка Катерины Гордеевой «Невозможность острова» — очень личный текст о выборе, который стоит перед многими сегодня. Это выбор между участием в жизни страны, которая движется по спирали реакции, и внутренним или внешним эскапизмом вплоть до эмиграции. Весь сегодняшний день под шапкой «Остров и континент» COLTA.RU публикует отклики на эту колонку.

Здравствуй, Катя!

Пишу тебе из далекого 91-го. Мне 21, работаю в кафе-мороженом на Средиземном море в Нетании, Израиль. Кафешка расположена на главной улице курортного городка. На дворе апрель, на улице жарко, сильная влажность, и с самого утра за столиками «Дольче Виты» уже сидят люди. Обычный семейный бизнес — три брата руководят делом, а мы с их отцом на заднем дворе делаем 40 сортов отличного итальянского мороженого. Проработал там месяц. Кто-то посоветовал записывать часы, что, конечно же, пригодилось — расплачиваясь, хозяева воевали за каждый шекель. «Как же так, ведь я вернулся на родину, а меня пытаются нае...ть?» — к сожалению, такие мысли меня в то время не посещали.

Правда, есть и плюсы. Пару дней назад ездил в Иерусалим, где в Русском центре пел Максим Леонидов. В полупустом зале наша компания горланила весь репертуар бит-квартета «Секрет». А когда скрипнула дверь и я обернулся, то увидел, что на последнем ряду сидит новый посол Александр Евгеньевич Бовин.

За месяц в страну приезжает по 50 тысяч человек, а с ними кумиры и звезды из прошлой жизни. В городском автобусе по дороге на рынок можно встретить артиста «Современника» Валентина Никулина. Режиссер Юрий Любимов объявил о наборе театрального курса и хочет готовить универсальных актеров на базе Академии музыки Рубина. По замыслу мастера, человек, выходящий на сцену, должен уметь все — петь, танцевать, исполнять оперные арии и цирковые трюки.

Идут годы, мои друзья-актеры работают в антрепризе у М. Козакова — он тоже новый репатриант, играет на иврите, не скрывает тоски по России и, кажется, туда и уедет. Журналист Антон Носик пишет в главной русскоязычной газете страны «Вести». Одна из тем — рынок жилья. Антон выдвигает очень логичную теорию — если новые репатрианты перестанут покупать квартиры, то это скажется на рынке недвижимости и цены, естественно, упадут. Советская ментальность, сила печатного слова, главная газета страны — некоторые послушались и даже спустя много лет не могут простить ему эти «уроки». Потому что цены взлетели, и теперь многие действительно не в силах уже что-то купить. А покупать надо, потому что Израиль не Европа — института долгосрочного съема тут нет. Договор обычно на год, и потом цена поднимается как угодно — как хозяин решит, так и будет.

Кто остался в Израиле? Майор Томин.

Но, как принято теперь говорить, «что-то пошло не так», и бард Евгений Клячкин, тоже новый репатриант, о гастролях в Питере честно рассказывает: «просто парил» — о концертах по Израилю такого не скажешь. Своих не так ценят — в тренде бесконечные гастролеры. Возникает конфликт, когда Козаков публично спорит с режиссером Рязановым. После очередной постановки Козаков сообщает: «Не придете — уеду в Москву». Говорил об этом постоянно, а потом взял и уехал.

Кажется, до него, устав быть строительным подрядчиком, вернулся в Питер Максим Леонидов. Антон Носик, объясняющий возвращение в Москву наличием в Израиле «стеклянного потолка», вернулся в Россию спустя семь лет. Быстро став сетевым гуру и создателем ресурсов, многими из которых мы пользуемся до сих пор. Валентин Никулин спустя, как и Носик, семь лет тоже переезжает в Россию.

Юрий Любимов, несмотря на радушный прием (тогдашний мэр Иерусалима понимал, кто в город приехал), так и не воспитал универсального израильского актера, даже первый курс не был набран. Маэстро вспомнил про родную Таганку и вернулся в Москву.

Кто остался в Израиле? Майор Томин, давно ставший лицом канала НТВ и также много работающий в столице. Трагически погибший бард Клячкин, писатель Алексин и вернувшийся после долгих скитаний по миру главный Курьер всех времен и народов Федор Дунаевский. Это все.

* * *

Прошло 20 лет. Мы спорим в чате с одной знакомой, и она отчаянно пытается мне доказать то, с чем я, в общем, совершенно согласен: «От страны зависит ощущение защищенности. От страны зависит сделать жизнь стариков достойной, образование — не стыдным, от страны зависит не выписывать умирающих без лекарств и не заставлять их дома корчиться от боли. Это все зависит от страны».

Она живет в Москве, я в Бельгии. Как бы ничего особенного, но ровно двадцать лет назад она гостила с родителями в Иерусалиме, мы встретились в гостях, и на ее восторженные впечатления от Святой земли я ответил как тогда было принято — предложил здесь остаться. Она на меня так посмотрела...

Послушайте, кстати, песню Кати Лель про жен-мироносиц.

А сегодня я вижу, что она молодец и это был правильный выбор. И когда она говорит мне про растоптанные надежды, то я, соглашаясь, что сейчас, возможно, и кризис, говорю, что до этого в стране были 20 счастливых и достойных лет. Разве этого мало? Она почти соглашается: «10 были безусловно. Про вторые 10 я бы так уверенно не говорила.10 лет сидит Ходор, и 10 лет были совсем не так хороши, как мечталось». «Как мечталось», — повторяю про себя, понимая, что, последуй она моему совету, цифры могли быть совершенно иные — не уверен и про 10 лет.

Тем, кто собирается ехать, «сидит на чемоданах» или только начал задумываться об отъезде, советую перечитать американскую прозу Довлатова, полистать русские газеты Израиля, посмотреть Девятый канал, послушать радио РЭКА. Почитать роман Гладилина «Меня убил скотина Пелл» и призадуматься, что в эмигрантском мире (в Европе, Израиле и США) мало что изменилось за последние 30—40—50 лет — это придется читать, слушать (или работать там), а вот с такими дружить. Выбор своего круга в эмиграции всегда ограничен. Гуманитариям всегда тяжелее, и с этим тоже придется считаться.

А список, который я привел, конечно, неполный. Можно вспомнить про Павла Лунгина, Жанну Агузарову, Игоря Миркурбанова или Александра Журбина. У всех у них разные причины для отъезда и возвращения, а итог получился вполне одинаковый. Послушайте, кстати, песню Кати Лель про жен-мироносиц. Ее написал как раз Журбин.

Понравился материал? Помоги сайту!