© Markus GradwohlПевица (меццо-сопрано), композитор и исполнитель. В фокусе ее работ — взаимодействие между собственным голосом, который также служит основным источником ее электроакустических композиций, и живой электроникой. Занималась вокалом, а также изучала вокальную педагогику, компьютерную музыку и электронные медиа в Венском университете музыки и исполнительского искусства. С 2009 г. — доцент этого университета.
1. Многоканальный формат или стерео?
На мой взгляд, при исполнении на «Акусмониуме» стереофайл предоставляет куда больший диапазон возможностей для интерпретации, чем многоканальный файл: ведь в многоканальном файле пространственные элементы уже предзаданы. Да и как исполнителю мне предпочтительнее стереофайл — так веселее играть. С точки зрения слушателя можно сказать, что прослушивание одного и того же стереотрека на разных «Акусмониумах» в интерпретации разных исполнителей гораздо больше раскрывает содержание композиции, чем прослушивание в многоканальном формате.
Тем не менее многоканальный формат — это интересно. Все зависит от того, что за музыка звучит, каковы концертные условия, что приносит больше удовлетворения слушателю и/или исполнителю.
2. Зачем нам нужны (и нужны ли вообще) новые термины: саунд-арт, искусство звука, акусматика, конкретная музыка; почему бы не просто «музыка»?
Я думаю, термины, обозначающие определенные аспекты в музыке, нужны, но одновременно они часто вносят путаницу. Все зависит от обстоятельств.
2а. Какой из терминов предпочитаете лично вы?
Меня вдохновляет определение Катарины Клемент: «Все, что может быть услышано, — музыка». Неидеальная формулировка, конечно, но мне очень нравится.
3. «…главным поворотным пунктом в изменении нашего взгляда на то, что есть музыка, стало изобретение звукозаписи и затем обработки звука и синтеза — в гораздо большей степени, чем какие-либо аспекты эволюции в пределах языка музыки» (Тревор Вишарт, «On Sonic Art», Harwood Academic Publishers, 1996 г.). Согласны ли вы с этим мнением?
Согласна.
