Высокая композиторская кухня

Стартовавший в ковидное безвременье проект «Русская музыка 2.0» в этом году не только продолжился, но и разросся до масштабов зала Чайковского. К запущенной Aksenov Family Foundation программе по поддержке современных композиторов и созданию в стране «экосистемы для новой академической музыки» подключились Московский музей современного искусства и Московская филармония вместе со своим Российским национальным молодежным симфоническим оркестром. «Молодежка», а также само пространство зала Чайковского стали главными бенефициарами концерта «Русская музыка 2.1».

В экспертный совет, выбравший восьмерку российских авторов для написания новых партитур, которые должны быть оплачены и исполнены, в этом году входили композиторы Энно Поппе, Клеменс Гаденштеттер, Сергей Невский и Алексей Сысоев, музыкальные критики Юлия Бедерова и Дмитрий Ренанский, дирижер Федор Леднев. Полученный ими урожай новой русской музыки оказался очень неплох, хоть и небезупречен.

Не все российские композиторы живут в России — так уж повелось еще со времен Глинки. Двое приехали из Вены, двое из Берлина, одна из Бостона. Но начать хочется с Владимира Раннева, который родился в Москве, учился в Кельне, сейчас скорее питерец. А еще он автор прямо-таки знаменитой не только в совсем узких композиторских кругах оперы «Проза» (лауреат «Золотой маски и оперной премии Casta Diva) и вообще большой мастер. А участвовавшая как в «Прозе», так и в его новой работе «Сильнейшие» Арина Зверева — невероятная мастерица. В «Сильнейших» она пропевает, проговаривает, прошептывает и прокрикивает один из беспросветных текстов важнейшего австрийского писателя второй половины XX века Томаса Бернхарда, донося сквозь оркестровую тревогу в первую очередь не слова, а эмоцию. Герой, задыхаясь, поднимается на какой-то неведомый небоскреб, оркестр неуклонно тикает как часовой механизм (в какой-то момент большая его часть откладывает свои инструменты и устрашающе бесстрастно стучит в 75 специально купленных для такого случая треугольников), спасения нет, смерть неизбежна. В очередной раз Раннев выступает великолепным архитектором современного звукового театра.

© Aksenov Family Foundation

Еще три оркестровые работы написали Александра Филоненко (яростный «Код памяти»), Олег Крохалев (загадочный «Ловец») и Владимир Горлинский, чей экстремальный «Терракотовый», в процессе которого оркестр, не переставая играть, разбредается по слушательскому амфитеатру сверху донизу, сорвал главные овации. Конечно, огромная удача, что есть теперь у нас Молодежный оркестр, способный отоварить подобную партитуру с огоньком. И есть стоявший за его пультом опытный Федор Леднев, верный солдат новой музыки еще со времен питерских «Пифийских игр» начала нулевых, за плечами которого более двухсот первых исполнений новых сочинений. «Как же много нот!» — доверчиво восторгались после «Терракотового» одни. «Всего одна», — с профессиональной ухмылкой критиковали другие. Это значит, что знакомиться с «Русской музыкой 2.1» пришла и новая, и старая публика, и это очень хорошо.

© Aksenov Family Foundation

Вторую часть программы исполнял Московский ансамбль современной музыки, «наше всё» композиторского сообщества. Началось их выступление — хоть это и не сразу стало понятно — еще в антракте. Музыканты бесконечно суетились, проверяя акустику и переговариваясь через все пространство зала, не снимая с себя микрофонов. Солировали имиджевые звезды МАСМа Иван Бушуев и Дмитрий Власик, в обычной концертной жизни играющие на флейте и ударных. Перформанс Александра Чернышкова «Спокойно», важные роли в котором были отведены также ему самому и актеру Электротеатра Андрею Емельянову, с шутливым обаянием исследовал процесс приготовления музыки, которая даже иногда рождалась из толчеи случайных звуков. Однако шутка, на мой взгляд, очень уж затянулась, обаяние в какой-то момент ушло, форма посыпалась. Следующее сочинение Антона Васильева «Как я провел это лето» с элементами ностальгии (несколько кадров 1996 года из семейного архива, несколько аккордов из Первого концерта Чайковского) тоже не слишком убедило. Зато две финальные композиторки продемонстрировали не только грамотный гендерный баланс аксеновского проекта, но и собственное отличное чувство звука, времени и пространства. «X is where I am» Елены Рыковой — тончайшая материя для перемещающегося по залу женского голоса (Ольга Россини) и инструментов-теней. «A hovering heart stretches the page until it floats» Марины Полеухиной — нежная партитура, виртуозно сотканная из звуков самых разных предметов, среди которых есть даже вареные яйца (они хорошо крутятся по тарелке).

Понравился материал? Помоги сайту!