Хорошо сидим

В наше время фестиваль без мировой премьеры — не фестиваль, и Дягилевский в этом году потчует своих гостей специально написанным по заказу Пермского театра оперы и балета сочинением французского композитора Филиппа Эрсана — «Tristia». Жанр обозначен как «хоровая опера», в течение следующего сезона предполагается полноценная постановка. Пока же в Органном зале местной филармонии прошло концертное исполнение.

Почти ночная премьера за сутки до того предварялась совсем уж полуночным экстравагантным предпремьерным показом «для своих» в затемненном музейном зале со знаменитыми деревянными скульптурами — одном из символов Перми. Другим, более печальным, символом Пермского края является зловещая тень ГУЛАГа. И она имела самое непосредственное отношение к «Тристии», название которой отсылает к сборнику Мандельштама и дальше — к «Скорбным элегиям» Овидия, написанным в ссылке.

Премьера оперы Филиппа Эрсана «Tristia». Органный зал Пермской филармонии, 22 июня 2016 года© Эдвард Тихонов

Предыстория такова: представитель старшего поколения, вполне успешный во Франции и совершенно неизвестный в России композитор Эрсан некоторое время назад написал для фестиваля в аббатстве Клерво, много лет служившем тюрьмой, сочинение на слова заключенных. С некоторыми он специально общался. «В тюрьме все дни похожи один на другой. Я представляю, каким значительным событием в жизни заключенных стала поэтическая лаборатория». Это сочинение услышал Теодор Курентзис и предложил композитору развить тему за счет российских источников, благо они у нас такие богатые. Эрсан дополнил французскую часть русской, использовав тексты самых разнообразных сидельцев — от уголовников до знаменитых писателей. Всех уравнивает страдание, звучат русский, французский, корсиканский и даже японский языки. Начинается «Тристия» русским простонародным голошением, заканчивается хайку, написанным французским заключенным, увлекшимся в тюрьме японской культурой.

Премьера оперы Филиппа Эрсана «Tristia». Органный зал Пермской филармонии, 22 июня 2016 года© Эдвард Тихонов

Получился большой цикл из коротких и очень контрастных 37 номеров для хора и 12 инструментов. «Оперой» это сочинение все же называть не стоит. Но театром — инструментально-хоровым — оно является даже теперь, безо всякой постановки. Несмотря на многолюдность, это очень интимное высказывание. Хор редко поет весь целиком, иногда это один или два человека, иногда небольшая группа, специально выстраивающаяся на авансцене. Все инструменты — тоже отдельные личности, одинокие голоса. Фагот в центре хоровой массы сменяется виолончелью, из-за ширмы наигрывают аккордеон и дудук, из-за зрительских спин — медные духовые, ненадолго останавливает время блокадный стук метрономов. Самый драматичный номер — хор, скандирующий под оглушительный бой барабанов текст про одиночество, к нему присоединяются поднимающиеся со своих мест специально подготовленные люди из публики. Самый жесткий — надсадная блатная песня почти что с матерком. Самый примирительный — предпоследний хор на текст Мандельштама «Заблудился я в небе» с колоколами и поклоном в сторону русской хоровой композиторской традиции, от Рахманинова до Свиридова. На роль чтеца, декламирующего в прологе строки Варлама Шаламова, приглашен известный литературовед Михаил Мейлах, успевший под занавес советской власти посидеть в лагере для политзаключенных Пермь-36.

Премьера оперы Филиппа Эрсана «Tristia». Органный зал Пермской филармонии, 22 июня 2016 года© Эдвард Тихонов

Это мощное гуманистическое послание (оказавшееся самым уместным в грохочущий военными оркестрами «День памяти и скорби» 22 июня) выражено с помощью очень красивой, простой и незакавыченной музыки. Удивительно, что в репертуаре коллектива Курентзиса она присутствует рядом, скажем, со своим антиподом — «Носферату» Курляндского. Но палитра вкусов художественного руководителя фестиваля, умеющего находить ценное и настоящее в самых разных, даже взаимоисключающих, современных эстетических дискурсах, невероятно широка.

Премьера оперы Филиппа Эрсана «Tristia». Органный зал Пермской филармонии, 22 июня 2016 года© Эдвард Тихонов

В партитуре Эрсана и не пытаются скрыться Пуленк со Стравинским, вместе с тем это именно сегодняшний текст, тонкий, разноголосый, изобретательный и удивительно чуткий к, казалось бы, незнакомому автору русскому языку. И, конечно, его главное украшение — хор MusicAeterna, пермское сокровище, сотворенное хормейстером Виталием Полонским. Этот коллектив может все: справляться с самыми экстремальными композиторскими техниками, лежа петь нежное барокко и даже танцевать под Шостаковича. Но здесь ему поручено просто расцветать всеми хоровыми красками. И он благодарно расцветает такими роскошествами, что грусть одиночества заслоняется счастьем творчества.

Понравился материал? Помоги сайту!