Пропащие души

Создать атмосферу постапокалипсиса можно и без ядерных взрывов, биологической войны, экологической катастрофы, тотального загрязнения и прочих насилий над родной планетой. Достаточно, чтобы в мгновение ока с лица земли исчезли два процента ее жителей — неведомым образом, буквально растворившись в воздухе. И вот уже на улицах города Мэплтон охотятся стаи бродячих псов, одичавших без хозяев, секты и культы плодятся как грибы, а отсутствие экологической катастрофы с лихвой восполняется катастрофой психологической.

«Оставленные» («The Leftovers») бьют по зрителю всеми запрещенными приемами. С первых кадров безбожно давят на чувства и заставляют сопереживать страдающим героям. Показывают побоище под мирную музыку в замедленном режиме. Взрывают спокойную, почти лирическую сцену грохотом выстрела или шквалом звуков, внезапно явившихся из прошлого в голову героя. Временами эта игра на нервах и реакциях почти выходит за рамки хорошего вкуса. Но отчего-то дерганый ритм истории, похожий на спокойный рассказ, который неожиданно срывается на крик, а затем продолжается в прежней тональности, по-своему завораживает.

Если оставить в стороне постоянное балансирование между сентиментальностью и цинизмом, происходящее на экране интересно, прежде всего, как эксперимент над человеческим обществом. В условиях, когда исчезновением близких, любимых, хотя бы просто знакомых оказывается затронут каждый, все привычные нормы и устои не стоят ни гроша. Но люди все равно продолжают цепляться за традиционные шаблоны, поддерживающие иллюзию стабильности. Например, память пропавших чтится как «День героев», поскольку, по саркастическому замечанию мэра, никто не станет отмечать «день хрен знает чего случившегося» («we don't know what the fuck happened day»). При этом ни героями, ни святыми, ни грешниками исчезнувшие поголовно не были: среди них очутились и невинные младенцы, и негодяи, и разношерстные селебрити (включая папу римского и Дженнифер Лопес), и самые обычные люди. Если во французском сериале «Les Revenants» мертвые возвращались к живым, то здесь живые даже не в силах понять, умерли ли их близкие. Никакой логики, никаких адекватных объяснений, наука и религия одинаково бессильны, никто не в силах определить, что произошло. Не случайно в режиссерах «Оставленных» числится один из создателей сериала «Остаться в живых» («Lost») Деймон Линделоф.

© HBO

Сюжет нового сериала HBO в целом близок фабуле книг Тома Перротты, выступающего режиссером и сценаристом «Оставленных», и строится вокруг семейства Гарви, разделенного происшедшей катастрофой. Нехитрая метафора этого — семейный портрет с разбитым стеклом, несколько раз появляющийся в кадре. Раздираемый противоречиями полицейский Кевин (снимавшийся у Линча Джастин Теру) и его дочь Джил находятся между двумя полюсами — признания вины и эскапизма, с каждым из которых связан один из бывших членов семьи Гарви. Кевину не раз видится олень, кому только не являвшийся в европейской культуре — от средневековых монархов до Уилла Грэма из сериала «Ганнибал». И всякий раз этот олень исчезает или мучительно погибает, словно символ хрупкости привычного мира. Для сильной, но ожесточившейся Джил переживание ухода матери из семьи накладывается на проблемы переходного периода, лишь усугубляя их.

Жена Кевина, Лори (Эми Бреннеман), оказалась в рядах странной секты, уже одним своим названием Guilty Remnant указывающей на вину оставшихся перед исчезнувшими. Молчаливые сектанты, «Джи Ар», как называют их по аббревиатуре горожане, соблюдают обет молчания, ходят в белом и постоянно курят. С упорством раннехристианских проповедников и мучеников они не дают остальным людям забыть о происшедшем с ними три года назад, готовые даже принять от них побои и подвергнуться преследованиям. Сын Кевина и Лори, Том, очутился среди последователей святого Уэйна, темнокожего безумца, живущего в укрепленном лагере с юными наложницами-азиатками. За деньги святой Уэйн освобождает влиятельных клиентов от груза вины и бремени непереносимых воспоминаний — что не мешает ему быть жестоким тираном по отношению к своим подчиненным.

© HBO

Пилотная серия «Оставленных» начинается с детского плача и заканчивается выстрелами, показывая, что это совсем не комфортный сериал — зато претендующий на то, чтобы расшевелить зрителя и даже, возможно, всерьез задеть его за живое. Загадка исчезновения двух процентов жителей Земли быстро отступает на второй план перед вопросом о том, как главные герои выпутаются из своих проблем. «Мы все еще здесь», — говорит Кевин незнакомке в баре, с которой мысленно занимается сексом. Эта фраза звучит не столько как утешение (да и можно ли утешить мать пропавшего ребенка), сколько как спасительная мантра. За нее Гарви цепляется из последних сил, пытаясь убедить себя, что для оставшихся в подлунном мире все еще не закончилось, жизнь не остановилась и по-прежнему есть за что бороться. Только вот в изменившемся мире все чаще приходится прибегать к помощи не ласкового слова, а дубинки и пистолета.

Понравился материал? Помоги сайту!