25 ноября в Санкт-Петербурге на Новой сцене Александринского театра начинается ретроспектива фильмов Пьера Леона, французского режиссера русского происхождения, кинокритика, актера, преподавателя (в Le Femis и МШНК), ученика и единомышленника Жан-Клода Бьетта. О странных трансмутациях русской культуры во французском кино Леона рассказывает Инна Кушнарева.
Кинематограф Пьера Леона — странный культурный артефакт. Родившись в Москве и проведя в ней юные годы, Леон вывез во Францию позднесоветские привязанности и темы: русская классическая литература — Чехов и Достоевский, Блок и Цветаева, русские романсы, романтическая музыка XIX века, Чайковский в трактовке Большого театра образца 1937 года, ария Ленского в исполнении Собинова… Этот набор культурных вех может показаться устаревшим: между сегодняшними скандальными постановками по Достоевскому или «Евгением Онегиным» в нынешнем Большом и советской традицией образовался громадный разрыв. Но Пьер Леон спроецировал русское и советское культурное наследство на совсем иную проблематику: смерть кинематографа, провозглашенная критикой в 1980-х, кризис нарративности, который французский кинематограф попытался преодолеть через культивирование камерных автобиографических жанров, игру в настоящую и фиктивную документалистику и интимистскую театральность. На выходе русская классика предстает у Леона вроде бы такой знакомой, «близкой к тексту» — и в то же время по-брехтовски остраненной.
