«Идиот», пропущенный через машину французского языка как через мощный механизм абстрагирования. Сам факт перевода на другой язык создает брехтианскую дистанцию. С Достоевским это работает гораздо больше, чем с Чеховым, который уже перестал быть чисто русским автором. Снят только один эпизод романа — «Вечер у Настасьи Филипповны». Это что-то вроде пилота сериала, в результате так и не случившегося. В то же время фильм — еще и jeu de société, игра, в которую собралась поиграть компания хороших знакомых: какой ты герой в «Идиоте». Тогда сам Пьер Леон будет Епанчиным, его брат Владимир — Рогожиным. Заслуженный французский киновед Бернар Эйзеншиц — Тоцким. Режиссер Серж Бозон — Ганей. Из профессионалов — Сильви Тестю в небольшой, хотя и неожиданной, роли Дарьи Алексеевны и, конечно же, Жанна Балибар в роли Настасьи Филипповны — экзотическая, светская, полная каких-то изломов и извивов, герцогиня де Ланже из фильма Риветта на месте пассионарной содержанки; на худой конец, блоковская «Незнакомка». Самого же «принца Мышкина» в исполнении Лорана Лакотта, снимавшегося у Риветта, Бозона, Севейрака и Бонелло, как будто и нет вовсе: он настолько невинен и не от мира сего, что почти прозрачен. Леон действительно экранизирует не роман, а перевод романа. «Не пишет пьесу, а описывает ее» — так обозначил этот метод герой фильма Бьетта «Комплекс Тулона».
Отрывок из «Идиота», что зачитывается в фильме «Октябрь», звучит так: «Есть люди, о которых трудно сказать что-нибудь такое, что представило бы их разом и целиком, в их самом типическом и характерном виде; это те люди, которых обыкновенно называют людьми “обыкновенными”, “большинством” и которые, действительно, составляют огромное большинство всякого общества < … >». Так Достоевский вводит в роман чету Птицыных и Ганю Иволгина, но у Леона эти слова становятся ключом почти ко всем персонажам «Идиота».
