Первая мировая. Николай II, похожий на свой портрет работы Серова, ведет меланхоличный дневник. Газовые атаки на фронте. Остервенение в тылу. Пара склеек, и вот уже империи нет. Из Святой Софии выходят попы с портретами Тараса Шевченко, а учительницы, студенты и кооператоры соревнуются в азартных речах о трех веках российского гнета. Украинский солдатик именем украинского народа требует от русского солдатика — своего двойника — отдать украинское оружие и украинские же сапоги. Поезда сходят с рельсов, торжественные комиссии заседают, а рабочий Тимош ходит по Киеву и смотрит на все это с легким презрением.
«Арсенал» — вторая часть «украинской трилогии» Довженко и своеобразная заявка на благородство. В «Звенигоре», предыдущем фильме о приходе советской власти на украинскую землю, все-таки было слишком много чистой эксцентрики. На этот раз Довженко снимает образцовую историко-революционную эпопею. Но любовь режиссера к народным легендам периодически проглядывает в «Арсенале» — против карикатурных националистов тут встает не просто пролетарий, но настоящий фольклорный богатырь. Крепко стоящий на родной земле, вобравший в себя народную силу, Тимош не способен погибнуть, как не могли погибнуть мифические титаны.
Но при всей блистательности отдельных эпизодов «Арсенал» не складывается в единый эпос об украинской истории. Чтобы скрепить обрывки образов в единое повествование, Довженко необходима принципиально иная эстетика, которую он найдет только в «Земле».
Озвучка: Stian Westerhus
Музыкальный язык норвежского авангардного гитариста Стиана Вестерхуса всегда был очень витиеватым и многоликим. В группе Puma он выдает одуревший power-rock, в Jaga Jazzist играет замаринованный постджаз, а в Monolithic — ну очень тяжелый металл. А вот сольные пластинки Стиана сложно причислить к какому-либо конкретному стилю музыки: Вестерхус мастерски препарирует гитару, вытаскивая из нее самые необычайные звуки, которые кажутся вовсе и не струнными, но звучат симфонично. Эти гудение, скрежет, взрывы удивительным образом создают непрочную, словно разваливающуюся, но очень плотную ритмическую структуру. Непостоянство и непредсказуемость минорного звука Вестерхуса могут даже показаться примером музыкального нигилизма (если не сказать — терроризма). Буквально монохромная, аритмичная и размытая музыка Стиана написана словно бы специально для того, чтобы озвучивать немое кино.
