10 марта 2021Кино
7392

Берлинале-2021: коронавирус на экране

Анна Меликова о четырех фильмах из конкурса Берлинале

текст: Анна Меликова
5 из 5
закрыть
  • Bigmat_detailed_picture© Modonnen Film
    «Господин Бахман и его класс»Режиссер Мария Шпет

    Документальный фильм Марии Шпет, получивший на Берлинале приз жюри, — это почти четырехчасовое наблюдение за классным коллективом одной из школ городка Штадталлендорф в последний год обучения. Дальше дети должны будут пойти либо в Realschule (среднюю школу, подобие училища), либо в гимназию, а господин Бахман — отправиться на пенсию. В классе учатся дети преимущественно из иммигрантских семей, от 12 до 14 лет. Большинство скучает по своим родинам, даже если провели там всего первые пару лет своей жизни и почти забыли язык. Уровень владения немецким у всех разный: кто-то говорит на нем с детства, кто-то только недавно научился выражать себя, кто-то пытается выехать на собственной харизме и помочь себе жестами, если не хватает немецких слов. Ясно одно — никто из детей не боится совершить ошибку, быть осмеянным, выразить мнение, которое другие не поддержат. Разумеется, дети не от природы такие смелые. В этом заслуга господина Бахмана.

    Седеющий Бахман похож на вечного подростка, который меняет вязаные шапочки и смешные футболки в зависимости от настроения и лучше всего чувствует себя с гитарой в руках. Позже, во второй половине фильма, когда мы уже полностью покорены педагогическим талантом и терпением господина Бахмана, мы с удивлением узнаем, что тот стал учителем не по зову души, а потому, что хотел заработать денег. И вот он работает в школе уже 17 лет — это самые длинные его отношения. Для каждого ребенка он готов быть другом, с каждым готов обсудить его будущее или проблемы в семье, мнение каждого готов выслушать.

    На одном из уроков Бахман расспрашивает девочек об их Traummann («мужчине мечты»), мальчиков — об их Traumfrau («женщине мечты»), и тут можно было бы упрекнуть учителя, что по немецким меркам он слишком консервативен и навязывает детям догматические гендерные модели. Но вот уже через несколько сцен Бахман поет под гитару песню, а позже просит детей объяснить, что они поняли. Большинство не уловило смысл на слух, но одна девочка догадалась, что песня — о любви двух мальчиков. Начинается очередная дискуссия. В этом классе ничто не принимается как само собой разумеющееся. Все нужно объяснять. Если ты считаешь, что влюбленные друг в друга девушки или парни ecklig («отвратительны»), объясни, говорит господин Бахман Штефи, очаровательной пубертирующей девочке с турецкими и болгарскими корнями. Ты сама так думаешь, прямо вот чувствуешь отвращение (если так, то опиши это чувство) — или ты просто услышала, как другие так говорят? Длинноволосая Штефи фыркает и наигранно закатывает глаза, но что-то в ее взгляде заставляет поверить в то, что она еще вернется к этому вопросу и, может быть, ответит на него по-другому. И тут же Бахман просит другую девочку, чья голова покрыта платком, к следующему уроку подготовить маленький доклад о том, что по этому поводу говорит Коран. Девочка соглашается.

    В тот момент, когда образ идеальной, утопической школы как модели современной Германии уже создан на экране, появляется сцена, в которой дети посещают музей, где им рассказывают о фабриках в городе: во время Второй мировой войны здесь изготовляли взрывчатые вещества и для этого принуждали к работе 70 тысяч подростков из Польши, СССР и Болгарии. Дети-мигранты слушают и переглядываются. Невозможно делать современный фильм об иммигрантах, не рассказывая в очередной раз историю Германии и не напоминая, почему эта страна сейчас взяла на себя обязательство заботиться об этих детях и пытаться интегрировать их в свое демократическое общество. Чем обусловлен этот жест доброй воли.

    «Эти оценки — это не вы. Оценки — это всего лишь мгновения», — говорит Бахман в конце фильма, когда дети получают аттестаты. Такую же фразу могла бы произнести и учительница из фильма Раду Жуде, которая тоже рассказывала детям о незначительности оценок, чем вызвала недовольство руководства школы. Но при этом фильмы Марии Шпет и Раду Жуде — антиподы. Если румынский режиссер жестко высмеивает румынское общество и не оставляет ему никакого шанса, то фильм Марии Шпет пронизан верой в человечество, в возможность диалога и продуктивной дискуссии. Вместе со своим мужем и оператором Райнхольдом Форшнайдером, снявшим большую часть фильмов Ангелы Шанелек, она находится на Augenhöhe (нем. «высота глаз», то есть на одном уровне) со всеми своими героями. В фильме нет ни одного ребенка, на котором можно было бы поставить штамп «трудный подросток», хотя все они непростые. Здесь каждый показан в момент уязвимости и момент маленькой победы, гнева и трогательности, с потенциалом большой любви и большого разрушения. Можно спрашивать себя, насколько оправдан такой хронометраж и не помешала ли влюбленность в каждого участника Марии Шпет при работе над монтажом. Но когда читаешь ее объяснение, такие вопросы кажутся уже неправомерными: «Господин Бахман предлагает своим ученикам шанс развить их способности, красоту и чувство достоинства, и я хотела при монтаже дать этим детям то же самое: чтобы они были звездами на протяжении всех 217 минут».

    Если бы в каждой школе было по своему господину или госпоже Бахман, мир точно выглядел бы иначе.


    Понравился материал? Помоги сайту!

    Подписывайтесь на наши обновления

    Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

    Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

    RSS-поток новостей COLTA.RU

    При поддержке Немецкого культурного центра им. Гете, Фонда имени Генриха Бёлля, фонда Михаила Прохорова и других партнеров.

    Ссылки по теме
Сегодня на сайте
Мы, СеверянеОбщество
Мы, Северяне 

Натан Ингландер, прекрасный американский писатель, постоянный автор The New Yorker, был вынужден покинуть ставший родным Нью-Йорк и переехать в Канаду. В своем эссе он думает о том, что это значит — продолжать свою жизнь в другой стране

17 июня 20212128