Ювенальная цензура в СССР была много свирепее ослабевшей с годами партийной: обуржуазивание советских 70-х будто дало ей новую жизнь. Экранные дети ничего не знали про деньги, сигареты, криминал, разницу полов и пубертатную склонность к мучительству ближнего. Поэтому ярчайшей страницей нового кино от Риги до Душанбе стали наши многонациональные «400 ударов»: жесть и кайф подростковой самостоятельности. Будущий главный и самый титулованный человек таджикского кинематографа Бахтиёр Худойназаров дебютировал фильмом о мальчике, едущем на перекладных в город к отцу с прицепом — толстым младшим братом. Автор всегда был пузанчиком, так что не исключено, что это автобиографический роуд-муви о первом шаге за порог дома под охраной доброго бога — старшего братца. Со всеми сопутствующими развлечениями дебильного детства: швырянием камней в проходящие поезда, пуском локомотива без машиниста, стычками за брата с дальней гопотой и тасканием всякой дикорастущей алычи. Со всем, что не могло прежде попасть на благостный советский экран, а вот же попало — открыв дорогу наверх режиссеру с точным глазом и блестящим пониманием ракурса.
