Эсты как самая малая из наций СССР (то есть государствообразующих этносов) сильнее других были озабочены гомогенностью и дискомфортом контактов с чужаками. Даже присутствие — не говоря уж о доминировании — немцев, австрийцев, русских откровенно травмировало народ-интроверт («Безумие» Кийска, «Гнездо на ветру» и «Реквием» Неуланда). Символично, что именно «Таллинфильм» предоставил базу совместной советско-польской постановке «Дознание пилота Пиркса» об участии человекоподобных андроидов в межпланетном экипаже. «Чужие» ощущались в эстонском кино на спинномозговом уровне.
В 1987-м Арво Ихо, перехватывая пальму лидерства в национальной режиссуре у Олава Неуланда, создал самое яркое высказывание на тему — сведя вынужденное сосуществование к отношениям женщины и мужчины на необитаемой земле заповедной зоны. Россию, как ожидалось, представляла женщина. Егерь. Грузная, громкая, властная, беспардонная, неопрятная, хваткая, внезапно без одежды застенчивая, потом опять вульгарная — от выбора актрисы на роль определенно зависела картина. Руслановских статей эпизодница Светлана Тормахова сыграла главный характер жизни, а после опять разнадобилась: большое кино страны уходило в прошлое, а для малого курортного она уже возрастом не вышла. Пришлый эстонец был, как водится, рукаст, спортивен, мягко тверд, саркастичен — и сыграть его мог любой молодой исполнитель, так что выбор артиста с говорящей примиренческой фамилией Руус представляется дополнительным режиссерским фокусом.
Трагедия лесничихи и орнитолога, совершенно дикой, неуправляемой личности и просто симпатичного парня, стала последним актом отношений большого и малого народов. Все последующие заходы суверенного эстонского кино в русскую тему были жирной сатирой, роняющей достоинство нации-производителя — о чем она, вероятно, не догадывается.
Сам же фильм тоже стал продуктом сотворчества и естественной производственной вражды русской и эстонца — самого Ихо и сценаристки Марины Шептуновой («Только для сумасшедших», «Подмосковные вечера»).
