Кадр из фильма «Молчание»© Svensk FilmindustriЕсли инферно для Бергмана не существовало (ну почти — жизнь нуклеарной буржуазной семьи всегда изображалась им как ад на земле), то раем для режиссера был, очевидно, секс по любви, но без обязательств (персонажи его фильмов отлично справляются и без Тиндера). Кроме того, секс отлично продавался (15-летний Вуди Аллен, например, специально проник на показ «Лета с Моникой», чтобы посмотреть на голую Харриет Андерссон). Но сегодня мы любим «Молчание» и «Персону» не за это — как любит повторять в своих выступлениях Славой Жижек, фильмы Бергмана дают ответ на извечный и проклятый вопрос фаллос-ориентированного психоанализа: чего хочет женщина? «Вербализовать свой сексуальный опыт, смело и подробно рассказать о нем другим», — отвечают героини Гуннель Линдблум и Биби Андерссон.
Другая точка сближения мира Бергмана и современности — подвижность гендера в его фильмах и (особенно) театральных постановках. В «Молчании» и «Фанни и Александре» малолетние герои обладают размытой гендерной идентичностью (про Исмаэля Рецински из последней картины вообще невозможно с уверенностью сказать, он это или она; играет Исмаэля при этом женщина); травестия также была очень частым приемом в сценической практике Бергмана-режиссера.
В фильме «Из жизни марионеток», самой горькой картине тотального отчуждения, Бергман делает героем-резонером персонажа-гея. Стареющий и одинокий работник фэшн-индустрии Тим произносит долгий грустный монолог об обреченности любви в современном Бергману мире.
