Кадр из фильма «Из жизни марионеток»© Bavaria FilmТочка, в которой счастливая любовь двух свободных людей превращается во взаимную ненависть скованных одной цепью неврастеников, была обозначена Бергманом четко: законный брак, рождение ребенка. Лето анархической любви юных Моники и Харри заканчивается с их визитом в службу регистрации браков. Дальше — каторжный ад работы, заботы о детях, измен. Буржуазный брак уничтожает не только любовь, но и людей: управленец Петер («Из жизни марионеток») в какой-то момент начинает фантазировать об убийстве жены (и в итоге убивает проститутку). Выхода из карусели разочарований нет — «Сцены из супружеской жизни» наглядно показывают, как всякая новая любовь превращается в нелюбовь. В отличие от нашего соотечественника Звягинцева, Бергман не делает из этих грустных обстоятельств большой алармистской истории: его фильмы не бьют в набат, а раз за разом буднично констатируют неизбежность такого положения вещей в европейской цивилизации (сегодня скорбную эстафету Бергмана успешно несет Михаэль Ханеке — в его вселенной высшим проявлением любви тоже оказывается убийство партнера).
Кстати, Звягинцева объединяет с Бергманом не только скептическое отношение к институту брака (см. «Нелюбовь», «Елену», «Изгнание» — да и героиня «Левиафана» тоже не слишком верна мужу). Как и кино Звягинцева у нас, фильмы Бергмана воспринимались шведской критикой с легким раздражением: его тоже считали режиссером экспортным, главным шведским сувениром и обидно называли «дала» (шведская деревянная лошадка, знакомая каждому посетителю IKEA).
