Рассказ о попугае и Евросоюзе

19—23 октября на фестивале WestWind в Санкт-Петербурге покажут недавние европейские фильмы, фигурировавшие в оскаровских списках прошлого года. В их числе — черно-белый румынский костюмно-исторический вестерн «Браво!» Раду Жуде, душераздирающая исландская драма о ссоре братьев «Бараны» Гримура Хаконарсона или «Вива» Пэдди Брэтнека — мелодрама, действие которой происходит в кубинском трансвеститском кабаре. Но среди всего этого крепкого арт-мейнстрима выделяется «Тысяча и одна ночь» Мигеля Гомеша — последняя, циклопическая работа португальского режиссера, трилогия, вторая часть которой, «Опустошенный», выдвигалась на «иностранный» «Оскар». Наталья Серебрякова посмотрела все шесть часов «1001 ночи» и нашла второй том самым удачным.

Симау по прозвищу «Без кишок» — опасный преступник, которого разыскивает вся национальная полиция. Он убил кучу людей, в том числе собственных жену и дочь. Симау имеет такое странное прозвище, потому что он, по словам режиссера, «из тех негодяев, которые много едят, но всегда остаются худыми». Усталый шестидесятилетний мужчина, чье лицо бороздят глубокие морщины, придающие ему сходство с Бельмондо, Симау бродит по португальским гористым ландшафтам, скрываясь от властей. В один прекрасный день он нанимает проституток и устраивает небольшую оргию в каменном сарайчике. У Симау почти не осталось друзей, но он готов платить за быстротечные жизненные удовольствия. Если ему предначертано быть пойманным полицией, то почему не провести эти последние дни как праздник гедонизма? Симау — тот самый «опустошенный», которому посвящена вторая глава «Тысячи и одной ночи». Еще здесь будет рассказана история уставшей судьи, расследующей бесконечную цепочку преступлений, в которой задействованы решительно все жители Португалии, и трогательная новелла о собаке по имени Дикси и ее сменяющих друг друга хозяевах (подобно истории ослика в брессоновском «Наудачу, Бальтазар»).

© O Som e a Fúria

«Тысяча и одна ночь» задумывалась как кино двойного назначения. С одной стороны — поэтическая картина, основанная на сюжетном клише бесконечных сказок Шахерезады. С другой — ультраактуальная социальная критика Португалии, сраженной тяжелейшим экономическим кризисом. У фильма есть ироничный черно-белый пролог, в котором режиссер, не решивший поставленной сверхзадачи, в панике скрывается от съемочной группы (прием, уже использованный Гомешем в фильме «Наш любимый месяц август»). Действительно, можно ли совместить развлекательное с критическим? История кино отвечает на этот вопрос утвердительно: любая драма смотрится легче, если довести происходящее в ней до абсурда. У Гомеша абсурда предостаточно, иногда он даже непридуманный: к написанию сценария режиссер привлекал журналистов, которые специально выискивали для него дикие и захватывающие истории обычной португальской жизни, а после фактура переписывалась до неузнаваемости. Но кое-что оставалось так, без изменений. Например, женщина (из первой части трилогии), петуха которой отдали под суд, существует — и даже играет в фильме. Есть в фильме и истории в духе гоголевского «Носа»: рассказ об утративших эрекцию чиновниках Европейской комиссии хоть и является слишком лобовой сатирой, но зато отвечает на главный вопрос фильма — кто виноват в бедствиях португальского народа, в 2013 году посаженного на программу жесткой экономии.

© O Som e a Fúria

Первая часть трилогии оказывается самой динамичной, сатирической, политизированной. Второй том рисует разнообразные портреты обычного португальского пролетариата, простых людей, населяющих окраинные многоэтажки, своей меланхолией он напоминает предыдущий фильм Гомеша «Табу». Это грустная повесть об опустошенности людей, выброшенных на обочину жизни, ставших маргиналами не по своей вине и все же продолжающих жить свои маленькие жизни, выбивая купоны на бесплатное питание. Сочувствие ко всем убогим и обездоленным тут даже усугубляется абсурдными обстоятельствами рассказанных в фильме драм и трагедий. Чего только стоит микроистория о бедной семье, взявшей в кредит тысячу евро на спасение жизни любимого попугая. Или двойное самоубийство пожилой пары, проводящей свои вечера под аккомпанемент песни Лайонела Ричи «Say You, Say Me» (сюжет снимался в доме, где случилось реальное двойное самоубийство.)

© O Som e a Fúria

Финальная часть трилогии, «Зачарованный», оказывается упадочной, стагнирующей, недвижимой и безысходной. Сказочная канва тут только усугубляет, подчеркивает ощущение опустошенности, которое режиссер разделяет со всей своей страной. Шахерезада ищет новые источники вдохновения для своих ночных историй. Но ни один встреченный ею мужчина не заполняет ее сердце, ни один увиденный сюжет не спасает от вечной угрозы расправы со стороны ее мужа Шахрияра. Медленно и мучительно Шахерезада продолжает рассказывать сказку о победной песне зябликов, и зритель переносится в португальский пригород, становясь свидетелем бесконечных соревнований певчих птичек. Вымысел перемешивается с реальностью, сон становится явью и постепенно сходит на нет. Не достигнув никакого финального крещендо, «Тысяча и одна ночь» обрывается сценой, в которой разбойник Симау под звуки детского хора идет по долине, усеянной маками. Но эти красоты не могут заполнить внутреннюю лакуну, причины которой — не в эстетическом, но в политическом.

Понравился материал? Помоги сайту!