Проклятый, злой и русский

В уездном городке Коксоне открылась дверь в ад: то тут, то там обнаруживаются трупы, покрытые сантиметровой копотью и ужасными язвами, вскоре зараза перекидывается на живых, и те, обезумевшие и воющие, начинают грызть, рубить и резать близких. Здесь мать перебила своих детей и сожгла себя вместе с домом. Там голая женщина стучалась ненастной ночью в окна полицейского участка, а потом повесилась на дереве. В лесистой долине видели японского туриста с горящими глазами и в полиэтиленовом подгузнике — голый демон рвал зубами сырого кабана.

Расследовать происшествия — точнее, быть онемевшим свидетелем, а потом и невольным соучастником этого инферно — приходится упитанному участковому Джун-го, местному Анискину (вечно забывает взять на работу оружие, едва помнит правила обращения с уликами). Пока начальство и медики пытаются списать все на злоупотребление псилоцибиновыми грибами, сентиментальный милиционер робкими шажками входит в самое сердце тьмы: ночью ему является голый турист, днем — тревожные знаки сатанинского культа. И вот уже оборотни мяукают на чердаке его собственного дома, а родная дочь, увидев во сне страшного незнакомца, начинает грубить отцу и рисовать в тетрадке Люцифера. Здравствуй, Каркоза!

«Вопль» действительно напоминает доведенный до гомерического экстремума «Настоящий детектив»: мимика играющего протагониста Квак До Вана, похожего здесь на изумленного Карлсона, заметно превосходит своей немой экспрессией бровки Колина Фаррелла, а того количества ада (и сюжетных твистов), которое вываливается на него, хватило бы на четыре сезона иного сериала. Как это обычно бывает в хорошем корейском фильме, сюжет тут не ограничивается одним жанровым каноном — корчи комических зомби перебиваются действительно леденящим саспенсом, а моменты лирического «доброго кино» служат идеальным топливом для общей мизантропии и нигилизма, так характерного для корейского триллера вообще; не гнушаются авторы проливать и слезинку ребенка (а также, само собой, кровь мам, пап и бабушек). Масса улик и сюжетных ответвлений разбросана (точнее, брошена) на периферии сюжета так, что разобрать, где тут черти, а где — просто духи мертвых, можно только со второго, а то и третьего просмотра (возможно, этим обстоятельством и объясняются внушительные сборы «Вопля» в корейском прокате). Отдельным бонусом идет моноспектакаль Хван Чон Мина, великого характерного актера, играющего тут шамана-«решалу» (экстатические хореографические номера прилагаются). В полной же мере насладиться игрой этого мастера кривой усмешки и блатного прищура можно, посмотрев главный хит корейского проката «Злой прокурор» (см. ниже).

Понравился материал? Помоги сайту!