Донбасс нужно изолировать — стеной

Одним из главных героев украинской политики на неделе стал советник президента Юрий Луценко, призвавший фактически отделить от Украины подконтрольную боевикам часть Донецкой и Луганской областей. «Мы должны изолировать эту специальную зону, взять ее под контроль, в том числе инженерными сооружениями, и предложить им соревноваться. Не только оружием — уровнем жизни», — предложил Луценко в эфире еженедельного ток-шоу.

Эта инициатива вызвала бурю возмущения. Хотя президентский советник специально подчеркнул, что территории под управлением боевиков формально все равно останутся украинскими, его тут же обвинили в предательстве, капитуляции, желании обнести Донбасс стеной и оставить его жителей на растерзание сепаратистам.

Критика в исполнении политических оппонентов, как водится, была настолько же беспощадной, насколько и пустой. Вменяемой альтернативы луценковскому предложению мы так и не услышали. Звучащие рефреном призывы «не допускать примирения с московским агрессором» и «не поддаваться на провокации» трудно назвать продуманной программой действий. Более того, некоторые комментаторы скрепя сердце признают, что «Юра, возможно, и прав, но зачем об этом говорить в прямом эфире?»

Эта ситуация весьма наглядно демонстрирует растерянность значительной части украинского общества. Многомесячная уверенность в скорой военной победе и горечь от потери сотен военнослужащих никак не позволяют смириться с появлением на востоке страны полукриминального антиукраинского анклава, с которым придется как-то жить. Даже простой акт признания реальности его существования до сих пор вызывает бурные протесты.

Как показала история с Луценко, в этой ситуации украинскому руководству с политической точки зрения исключительно сложно даже обсуждать эту тему. Общественность при горячей поддержке оппозиции по инерции требует от власти ликвидировать ненавистные ЛНР и ДНР, вернув Донбасс в довоенное состояние. Осознание того, что ни сил, ни ресурсов, чтобы вернуться на исходные позиции, у Киева нет, проникает в гражданское сознание с большим трудом.

Тем не менее дискуссия о будущем статусе сепаратистских территорий и их отношениях с центральной властью все же начинается. Сейчас рассматриваются три основных сценария.

Трудно смириться с появлением на востоке страны полукриминального антиукраинского анклава.

Многочисленные радикалы хотят продлить перемирие до тех пор, пока украинская армия не окрепнет. После они мечтают нанести решительный военный удар по сепаратистам, чтобы ликвидировать непризнанные «народные республики» и восстановить довоенное положение. План, сулящий военную победу и полный украинский суверенитет над Донбассом, выглядит весьма привлекательно для большинства украинцев. Единственный, но существенный его минус — невозможность реализации. Кремль недвусмысленно дал понять, что если для поддержания жизнедеятельности ДНР и ЛНР туда понадобится ввести регулярные российские войска, то медлить с этим никто не будет.

Второй — «приднестровский» — вариант идеален для контролирующих Донбасс боевиков и Москвы. Он предполагает договоренность Киева с сепаратистами о загадочном «особом статусе» региона и разделении между ними полномочий. В ДНР и ЛНР уже объявили, что хотят остаться с Украиной в «общем экономическом пространстве», но при этом «сохранить независимость». В переводе с сепаратистского на русский это означает: «Вы будете давать нам деньги и отстраивать разрушенное, а мы тут будем делать то, что захотим, гадить вам по мелочи, но, так и быть, будем называться Украиной». Этот план среди украинцев большой популярностью не пользуется, поскольку фактически означает признание ДНР и ЛНР с соответствующими политическими последствиями.

Третий сценарий — это признание фактического положения вещей и отказ от попыток управления Донбассом (одна из вариаций которого — предложенное Луценко «огораживание»). Поскольку реализация этого плана будет означать выдавливание нищего, разрушенного, набитого боевиками Донбасса из политического, экономического и социального пространства Украины в Россию, в Москве сделают все возможное, чтобы не допустить такого развития событий. Посильную помощь в этом российские власти получат от украинских радикалов и популистов, которые и слышать не желают о «сдаче Донбасса». О том, что «сдать» можно только то, чем обладаешь, они вспоминать не желают, предпочитая вместо фактов оперировать красивым, но сильно расходящимся с реальностью лозунгом «Донбасс — это Украина».

Поскольку первый вариант в принципе недостижим из-за подавляющей мощи российской армии, а также финансовой слабости и неготовности Украины к потенциально огромным потерям из-за необходимости брать Луганск и Донецк, шансы быть воплощенными в реальность есть только у второго и третьего.

Киеву не мешало бы всерьез обсудить предложение обнести контролируемую боевиками территорию стеной.

Для Украины оба сценария выглядят крайне непривлекательно. Однако, на первый взгляд, договоренность с сепаратистами об особом статусе и разделении полномочий выглядит не так ужасно: Донбасс хотя бы формально останется в составе страны. Поскольку по минским соглашениям статус мятежных территорий и система их отношений с центром будут определяться украинским законом, то тут, казалось бы, для Киева есть поле для маневра и возможность настоять на своих условиях.

Однако в реальности дела обстоят куда хуже. Россия устами главы МИДа Сергея Лаврова выдвинула свои требования: Киев должен начать «внутриукраинский диалог» и как можно быстрее провести «конституционную реформу». Проще говоря, от Петра Порошенко требуют пойти на признание ДНР и ЛНР (или структуры, которая их заменит), а также отдать им столько полномочий внутри Украины, сколько они потребуют. Тон заявления не оставляет сомнений: упомянутый в минских договоренностях «вывод военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины» начнется только после выполнения ключевых условий Москвы. Российское руководство открыто требует немедленно вписать в украинскую конституцию механизм влияния на Киев с помощью Донбасса и его «особого статуса». Любой другой вариант, не гарантирующий исполнения этого ключевого требования, будет объявлен «имитацией диалога» или дискредитирован другим способом.

Реализация подобного сценария будет означать фактическую потерю Украиной не только суверенитета над частью территории, но и независимости в принятии ключевых решений национального масштаба. Именно поэтому Киеву не мешало бы с холодной головой всерьез обсудить предложение Луценко обнести контролируемую боевиками территорию «инженерными сооружениями», то есть стеной. Резать по живому всегда очень больно, но если единственная жизнеспособная альтернатива такому решению — подчинение Украины России, то, вероятно, придется реализовать именно его.

Но главное — стена эта, безусловно, не будет вечной. Кремль, столкнувшись с перспективой самостоятельно обеспечивать кишащий боевиками Донбасс всем необходимым, будет вынужден сам искать какого-то компромисса с Киевом.

Нынешнее перемирие позволяет украинскому обществу в целом и политической элите в частности отдышаться, успокоиться, трезво оценить ситуацию, соизмерить свои цели с возможностями, а также принять решение, которое минимизирует негативные последствия конфликта на Востоке. Время для начала строительства «стены имени Луценко» пока еще есть. Причем можно не сомневаться, что даже факт появления строительной техники на линии прекращения огня вызовет в Кремле приступ паники и сможет развернуть переговоры о будущем Донбасса в куда более выгодное для Украины русло.

Понравился материал? Помоги сайту!