Фронтмен дарк-поп-дуэта Elektromonteur Михаил Борзенков поговорил с Анжеем Захарищевым фон Браушем, лидером классиков советской новой волны «Оберманекен», о «потерянной волне» — героях нью-вейва конца 80-х, которых мы не успели услышать тогда, но можем открыть для себя спустя 30 лет.
Потребность искупаться в потерянных волнах возникла у меня, когда начал созревать альбом «Серпантин Венеция». Я видел корни культуры нью-вейва 80-х, которые уходили в неведомые глубины. Даже Radiohead произошли оттуда, но явно не от Duran Duran или Ultravox, а от какой-то другой, скрытой, отправной точки. Я стал вспоминать, что слышал в Нью-Йорке, когда мы играли в CBGB. Помню, там стены были увешаны плакатами, на которых в одном ряду со Стингом и иже с ним красовалась масса совершенно незнакомых персонажей. Я снова начал оглядываться по сторонам, работа над альбомом требовала открыть какую-то новую планету, и я чувствовал, что где-то там в космосе она есть. Для этой планеты нашлось и название — Lost Wave, это волна, растворившаяся и ушедшая в песок, волна, так и не докатившаяся до нас.
Что потеряла цивилизация с этой волной? Легкость, иронию и гуманитарность, жизнерадостную, неповерхностную суть, которая была у Уайльда, ассоциативность. Получила депрессию и героиновую вязкость. Чем был хорош нью-вейв — то, что было в андеграунде и не было опошлено масскультом, вдруг стало очень популярным, и в какой-то момент весь мир жил в эдаком карнавале, но в 90-м году карнавал прекратился с приходом депрессии гранжа, и наша волна откатилась под натиском новой.
