Для кого-то рок-н-ролл — это длинный хаер, для кого-то рок-н-ролл — это наркота, а для меня рок-н-ролл — это Чак Берри, это несущиеся по хайвею под его музыку шевроле вишневого цвета и веселые молодежные вечеринки. Он создал эту эстетику, которой потом очень удачно пользовались другие.
Чак Берри — гениальный сонграйтер. Один из немногих и чуть ли не первый, кто нашел молодежный язык, отличный от языка 40-х и 50-х и на котором потом заговорила молодежь 60-х. Он создал схему рок-н-ролла: это должно быть прикольно, заводно и чтобы не нравилось родителям. Все его песни — это, по сути, одна и та же песня. Он придумал один хук на гитаре и дальше его использовал от песни к песне, не особенно меняя. В этом Чак Берри похож на группу Sex Pistols, которая ничего не представляла собой в музыкальном плане, но создала целое направление под названием «панк-музыка».
Я был на московских концертах Чака Берри — и каждый раз это было настоящее цирковое представление. Когда он первый раз приехал в Россию, его привозил мой бывший директор, и у меня была возможность с ним познакомиться и пообщаться. У него было два концерта, и аншлага не было ни на одном — это позор российского рок-н-ролла. От наших музыкантов на концертах были только блюзмены и я. Блюзмены сказали, что Чак Берри играть не умеет и все это выглядит плохо. Они не понимали, о чем они говорят. Сейчас его концерты выглядят еще хуже, потому что он стал старше. Но это не имеет абсолютно никакого значения, потому что Чак Берри — последний из могикан, и с его уходом уйдет понимание того, что такое рок-н-ролл. Нехорошо так говорить, но мне кажется — он так настойчиво гастролирует в свои преклонные лета, потому что хочет умереть на сцене. Вот такой он — Чак Берри.
