Мариинский скиф

23 апреля мир отмечал 125-летие Сергея Сергеевича Прокофьева. Масштабнее всех это делал Гергиев. Вечером перед днем рождения дирижер и его мариинская команда по-быстрому, всего часа за три с половиной, исполнили у себя дома оперу «Война и мир» в сокращенном варианте. Потом ночной поезд в Москву. 23 апреля в 11:30 — Концертный зал Чайковского, два с половиной часа музыки раннего Прокофьева без антракта в формате Виртуального зала Московской филармонии с трансляцией в несколько десятков городов страны, включая те, где уже поужинали. С Триумфальной площади — сразу на дневном «Сапсане» назад в окружении камер телеканала Mezzo. Пока оркестр был в дороге, в обеих столицах восемь пианистов (Даниил Трифонов, Катя Сканави, Илья Рашковский, Денис Кожухин, Алексей Мельников, Денис Мацуев, Сергей Редькин, Андрей Коробейников) наяривали прокофьевские сонаты: с Первой по Пятую в Москве, с Шестой по Девятую в Питере. Из Питера шла трансляция на сайте Мариинского театра. К 21:00 в тот же день оркестр бегом с «Сапсана» исполнил в Концертном зале Мариинки Третью симфонию, Второй скрипичный концерт, Второй фортепианный концерт и почти никогда не звучащую по очевидным причинам, но совершенно выдающуюся «Кантату к 20-летию Октября» на тексты Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Прямую трансляцию вел канал Mezzo.

Это еще не все. Спустя ночь, 24 апреля, в разных залах мариинского комплекса — еще пять событий, связанных с Прокофьевым, три из них — в 13:00, 17:00 и 21:00 — с участием Мариинского оркестра и Гергиева. Днем играли зрелого Прокофьева, вечером позднего. Лично для меня главным потрясением в графике театра в этот непростой день стали каким-то образом туда пролезшие еще два (!) «Трубадура» Верди — в 14:00 и в 19:00. Правда, без Гергиева.

Но зато маэстро в строю, когда дело касается опер юбиляра. В репертуаре Мариинки имеется подборка практически всех главных опер композитора, а «Огненный ангел» вообще впервые в России был поставлен только уже в гергиевскую эпоху Кировского театра, к столетию Прокофьева, в 1991 году. В эти дни помимо вышеупомянутой «Войны и мира» Гергиев дирижирует «Игроком» (20 апреля), «Обручением в монастыре» (26 апреля) и «Семеном Котко» (27 апреля). Само собой разумеется, что весь год он играет Прокофьева от Питера до самых до окраин еще больше, чем обычно. Помимо привычных Европы и США гергиевским Прокофьевым уже одарены Китай, Чили, Мексика и Куба, в ожидании — города вот-вот начинающегося Пасхального фестиваля, от Владикавказа до Воткинска.

© Пресс-служба Мариинского театра

Безусловно, чудеса логистики и выносливости давно входят непременной составной частью в описание гергиевского феномена. Маэстро желает охватить весь земной шар, преодолеть километры музык и дорог, выстраивая траекторию очередного собственного безумного перформанса. В боевом порядке привлекаются новые технологии. Теперь живая слушательская аудитория в зале — лишь фон для камер, транслирующих происходящее тысячам и миллионам, которым на сегодняшний день предложено обняться под музыку Прокофьева. Хотел ли этого сам композитор? Сложно сказать.

И можно бы было на этом закончить, если бы не одно — самое важное — обстоятельство: Гергиев и правда очень хорошо играет Прокофьева. Его мускулистому оркестру очень идут эти партитуры — вкусные и здоровые даже тогда, когда речь в них идет о безумии или войне. Из двух дней марафона мне, чтобы еще раз проверить этот факт, хватило утренней московской серии — с Первым фортепианным концертом (уверенное соло Дениса Кожухина), Первым скрипичным концертом (нежное соло Леонидаса Кавакоса), «Скифской сюитой» и кантатой «Семеро их», закрепившими в свое время за юным сочинителем реноме enfant terrible, Первой, игривой, «Классической» симфонией и Второй симфонией — совершенно уже не классической, а этаким оглушающим месивом шестеренок из двадцатых годов. Это все сочинения совсем молодого автора, очень разного — брызжущего энергией забияки, мистика, шутника. И каждое амплуа предельно выпукло нарисовано оркестром, все отскакивает от зубов. А то и дело обволакивающая слушателя роскошная звуковая лава — родом из постскрябинских и модернистско-урбанистических утопий — уничтожает время и пространство. Собственно, что маэстро Гергиеву и требовалось доказать.

Понравился материал? Помоги сайту!